Фамилия Гаранизаде — редкий для России пример фамилии, образованной по иранской (персидской) модели. Её основа — арабское имя Гарани, а формант -заде означает «сын», «потомок» или «рождённый от». В переводе с персидского Гаранизаде — «сын Гарани». Такая модель распространена в Азербайджане, Иране, Турции и среди народов, испытавших влияние персидской культуры. В русском языке фамилии на -заде почти всегда указывают на восточное, чаще всего тюркское или иранское, происхождение рода.

Имя Гарани, от которого образована фамилия, в свою очередь восходит к арабскому корню. Скорее всего, это вариант имени Гарани (или Карани), которое встречается в мусульманском именослове. Точное значение спорно: по одной версии, оно связано с арабским словом «гаран» (два рога, вершина) и может толковаться как «двурогий» или «обладающий силой». По другой, более правдоподобной версии, это форма имени Гарани, которое носил один из сподвижников пророка Мухаммеда — Абдуллах ибн Гарани. В таком случае фамилия указывает на уважение к этому историческому лицу или на принадлежность к роду, возводящему себя к нему.

Суффикс -заде — ключевой элемент, который сразу сужает географию и социальный контекст. В отличие от русских фамилий на -ов/-ев, которые часто давались по отцу в крестьянской среде, фамилии на -заде в Российской империи носили преимущественно выходцы из Закавказья, в частности азербайджанские и персидские купцы, духовные лица или представители знати. Встретить такую фамилию у русского крестьянина невозможно. Если ваши предки носили фамилию Гаранизаде, они почти наверняка были мусульманами-шиитами и происходили из региона, где персидский или азербайджанский язык был основным — например, из Южного Азербайджана (Иран) или из Баку, Шемахи, Тебриза.

В русских дореволюционных документах фамилию могли записывать искажённо: Гарани-заде, Гаранизаде, реже Каранизаде. В советское время, при паспортизации, написание обычно закреплялось в современном слитном виде. Из-за редкости фамилии у неё нет широко известных носителей в российской истории, но это не делает её менее показательной: она — живое свидетельство миграционных и культурных связей между Персией и Кавказом.