Фамилия Гниданик — яркий пример того, как далёкое от поэтичности прозвище превратилось в фамилию, сохранив свой первоначальный, нелицеприятный смысл. В основе лежит слово «гнида» — так в старину называли гниду, яйцо вши. Прозвище Гнида давали человеку мелкому, докучливому, ничтожному, либо тому, кто был очень придирчив и дотошен — «въедливый», как гнида. В некоторых говорах слово имело и переносное значение «скупой, жадный человек». Суффикс -аник указывает на западнорусское или украинское происхождение: такие модели (Гнида + -ник) распространены в белорусской и украинской ономастике. Это не просто «сын Гниды», а скорее «человек, имеющий отношение к Гниде» или «носитель прозвища Гнида» с оттенком принадлежности.

Можно разобрать и менее очевидную версию. В польском языке есть слово gnida (гнида), но также существует gnidnik — растение «вшивец» (Pedicularis), которое в народе считали средством от вшей. Теоретически Гнидаником могли прозвать травника или знахаря, собиравшего эту траву. Однако эта гипотеза значительно слабее: прозвища от названий растений редко образовывались с суффиксом -ник, да и растение не настолько известно, чтобы стать основой для массового прозвища. Правдоподобнее держаться версии с прямым прозвищем.

Фамилия редкая, её география — в основном западные регионы бывшей Российской империи: современные Беларусь, Украина, а также юго-запад России (Брянская, Смоленская области). Встречается она и у еврейских носителей, что неудивительно: прозвища, данные по внешним или поведенческим признакам, не знали сословных и национальных границ. В еврейской среде фамилия могла закрепиться как «насмешливое» прозвище, данное либо раввином, либо соседями, и затем оформленное по местной славянской модели.

В отличие от фамилий на -ов/-ин, которые указывают на отчество или принадлежность хозяину, Гниданик — более личная, характеризующая модель. Носитель этой фамилии не «чей-то сын», а сам когда-то получил прозвище, которое закрепилось за его потомками. Если ваш предок носил фамилию Гниданик, он, скорее всего, был человеком незнатного происхождения — крестьянином или мещанином из западных губерний, а его прозвище, пусть и нелестное, говорило о том, что в деревне его знали по характеру, а не по ремеслу или имени отца.