Фамилия Горбанов — один из тех случаев, когда внешняя простота обманчива. На первый взгляд она прозрачна: корень «горб» и типичный русский суффикс -ов. Однако если копнуть глубже, выясняется, что основа здесь не столько анатомическая, сколько прозвищная, и связана она не с физическим изъяном, а с характером или родом занятий.

В русской ономастике суффикс -ан- в основе фамилии — довольно редкий и показательный элемент. Он характерен для прозвищ, образованных от глаголов или прилагательных, и часто придаёт слову оттенок просторечия или даже пренебрежения. В данном случае «горбан» — это не просто «горбатый», а человек, который либо ходит сгорбившись, либо, что вероятнее, получил такое прозвище за угрюмый, замкнутый нрав, за привычку «горбиться» в переносном смысле — избегать людей, быть нелюдимым. В словаре русских народных говоров слово «горбан» фиксируется именно в значении «сутулый, сгорбленный человек», но в бытовой речи оно могло перейти и на характер.

Модель образования фамилии классическая: прозвище Горбан (человек с характерной чертой) плюс патронимический суффикс -ов, дающий ответ на вопрос «чей сын?». Таким образом, Горбанов — это «сын Горбана». В отличие от фамилии Горбатов, где корень напрямую указывает на физический признак (горбатый), Горбанов стоит чуть в стороне: он подчёркивает не столько внешность, сколько прозвищную традицию.

Географически фамилия тяготеет к южнорусским и украинским землям, где суффикс -ан в прозвищах был особенно распространён. Встречается она и в донских казачьих списках, где прозвища часто давались по поведению или повадкам. Что касается социального контекста, то Горбановы, скорее всего, происходят из крестьянской или мещанской среды — дворянских родов с такой фамилией в дореволюционных источниках не зафиксировано.

Спорных версий тут немного. Иногда Горбанова пытаются возвести к тюркскому корню, но это натяжка: в татарском или башкирском «горбан» не имеет устойчивого значения, а русская словообразовательная модель слишком очевидна. Поэтому основная гипотеза — прозвище по поведению или внешности — остаётся единственной правдоподобной.