Фамилия Кацалапов — редкий и яркий пример того, как прозвище, данное человеку, со временем превратилось в наследственное имя. В её основе лежит прозвище Косолапый. «Косолапый» — слово, которое в старину означало человека с неуклюжей, немного медвежьей походкой, того, кто ступает неловко, словно косолапит. Это прозвище могло быть и чисто бытовым описанием, и добродушным прозвищем, которое закреплялось за человеком с характерной манерой ходить.

Словообразовательная модель здесь необычна. Вместо привычного суффикса -ов или -ин, мы видим суффикс -апов. Это результат фонетической адаптации: в диалектной речи или при беглом произношении «Косолапов» могло перейти в «Кацалапов». Согласные «с» и «л» поменялись местами или слились, а гласная «о» редуцировалась. Такие случаи — не редкость в народной этимологии, когда сложное слово упрощается до более удобного звучания.

Фамилия Кацалапов — довольно редкая. Она почти не встречается в центральных губерниях России, а её очаги, скорее всего, находятся на юге или юго-западе, где диалекты активнее меняли звуковой облик слов. В документах и переписях XVII–XVIII веков её следы можно найти в казачьих областях и на границе с Украиной, где фамилии на -апов (-ап) встречаются чаще, чем в северных регионах.

С точки зрения социальной истории, фамилия Кацалапов не принадлежала к дворянским или купеческим родам. Это крестьянская или казачья фамилия. Прозвище Косолапый, а затем и фамилия Кацалапов, могло даваться не в насмешку, а как запоминающаяся примета — так же, как сейчас мы говорим «Хромой» или «Широкоплечий». В среде, где большинство людей не имели фамилий до XIX века, такое прозвище помогало отличать одного человека от другого.

Таким образом, носитель фамилии Кацалапов — это потомок человека, которого в народе прозвали Косолапым. Фамилия прошла через горнило народного произношения, изменив звучание, но сохранив смысл: указание на внешнюю особенность предка. Это не просто фамилия, а живое свидетельство того, как русский язык перерабатывал и упрощал слова, делая их удобными для повседневной речи.