Фамилия Хандошко, скорее всего, ведет свое начало от западнославянского диалектного нарицательного «хандога», что означало «опрятный, чистоплотный человек». Очевидно, прозвище Хандошко отражало особенности характера и поведения основателя фамилии, выделяя его среди окружающих как человека, следящего за собой и своим домом.

Словообразовательная модель указывает на уменьшительно-ласкательный суффикс «-ко», который широко использовался в украинских, белорусских и польских землях. Он не просто указывал на родство или принадлежность, а часто закреплялся за прозвищем, превращая его в фамилию. Таким образом, из «хандоги» — чистюли — получился «Хандошко», то есть «сын (или потомок) Хандоги».

Интересно, что корень «ханд-» не встречается в великорусских говорах, что делает фамилию маркером западного, пограничного ареала расселения славян. Если бы прозвище возникло на востоке, мы бы скорее увидели форму Хандошкин или Хандогин. Суффикс «-ко» в сочетании с диалектной основой — это характерный признак фамилий, оформившихся на территории современной Украины или Беларуси, откуда они позднее распространились дальше.

Впрочем, не стоит полностью исключать и другую версию, хотя она и менее убедительна. В некоторых говорах фиксировался глагол «хандырить» — «идти, брести», но связь между ним и прозвищем Хандошко выглядит натянутой. Семантически «опрятный человек» — гораздо более естественное основание для личного прозвища, чем «ходящий, бредущий».

В старину прозвища, данные за личные качества, часто вытесняли крестильные имена в быту. Соседи могли звать человека не по святцам, а по тому, что бросалось в глаза: «вон пошел Хандошко» — и это прозвище затем закреплялось в документах. Фамилия фиксирует именно этот момент перехода от уличного имени к наследственному родовому именованию.

Сегодня фамилия Хандошко встречается нечасто, что типично для прозвищных фамилий с узколокальной основой. Она сохранила в себе память о конкретном человеке, который жил несколько веков назад и был известен своей аккуратностью. В этом ее ценность — она доносит до нас не абстрактную генеалогическую схему, а живую черту характера далекого предка.