Фамилия Короблин — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано не с предметом, а с характером или поведением человека. Корень здесь тот же, что и в слове «короб» (лукошко, сундук), но суффикс -л- в русских прозвищах часто указывает на деятеля, склонного к какому-то действию. «Короблить» в диалектах означало «гнуть, мять, делать неровным», а в переносном смысле — «коробить» (вызывать неприятное ощущение). Однако в основе фамилии скорее лежит не глагол, а прозвище Коробля — так могли назвать медлительного, неповоротливого человека, который «коробится», то есть с трудом сгибается, или же, напротив, того, кто любит «коробить» — ворчать, быть недовольным.

Модель образования проста и прозрачна: основа Коробл- плюс типичный русский суффикс принадлежности -ин. Фамилии на -ин обычно образовывались от основ, оканчивающихся на -а или -я: чей? — Короблин, то есть сын или потомок Коробли. Это указывает на то, что фамилия сформировалась в среде, где прозвище было широко употребимо, скорее всего, в северных и центральных говорах, где слово «коробля» бытовало как личное именование.

В отличие от фамилии Коробов (от «короб» — торговец коробами или мастер) или Коробкин (уменьшительное от Коробка), Короблин стоит особняком. Здесь нет прямого указания на ремесло или профессию. Если предок и был связан с коробами, то прозвище ему дали не по роду занятий, а по какой-то заметной черте — возможно, он был сутулым («скоробленный») или, наоборот, отличался упрямством и «коробил» окружающих своим характером.

Фамилия редкая, в старых писцовых книгах и ревизских сказках встречается эпизодически, преимущественно на территории бывших Владимирской и Костромской губерний. Социальный состав носителей был смешанным: от крестьян до мелких служилых людей, но без выраженной аристократической прослойки. В современной России Короблины рассеяны, но сохраняют привязку к центральным областям.