Фамилия Коробутова — женская форма фамилии Коробутов, и её происхождение напрямую связано с мужским прозвищем или именем Коробут. В русской ономастике это довольно редкий случай, когда основа фамилии не имеет очевидных параллелей с распространёнными словами вроде «короб» или «коробка». Скорее всего, в основе лежит диалектное или устаревшее слово, которое сегодня почти вышло из употребления.

Словообразовательная модель здесь стандартная: суффикс -ов- указывает на принадлежность («чей?» — Коробутов), а окончание -а — на женский род. Фамилия образована от прозвища Коробут, которое могло возникнуть в северных или сибирских говорах. В некоторых диалектах «коробутом» называли неуклюжего, медлительного человека или, наоборот, того, кто много и бестолково суетится. Есть и другая версия: в старину «коробутом» могли прозвать мастера, делавшего короба — большие плетёные или деревянные ёмкости для хранения зерна и муки. Однако эта версия менее вероятна, так как для обозначения ремесленника чаще использовали суффикс -ник (коробейник, коробочник).

География фамилии Коробутова узкая. По данным переписей и архивных записей, основные корни — в Вологодской и Архангельской областях, а также на Урале. Это подтверждает гипотезу о диалектном происхождении: именно в этих регионах фиксируется слово «коробут» в значении «неповоротливый человек». В центральных губерниях фамилия почти не встречалась.

В дореволюционной России носители фамилии Коробутовы относились в основном к крестьянскому сословию. В метрических книгах XIX века встречаются записи о крестьянах Коробутовых из Шенкурского уезда Архангельской губернии и Тотемского уезда Вологодской губернии. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано, что типично для прозвищных фамилий, возникших в сельской среде.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Коробов, Коробейников, Коробкин — показывает, что Коробутов стоит особняком. У всех перечисленных основа ясна (короб, коробей), а у Коробутова — тёмная, что делает фамилию особенно интересной для локальной истории. Вероятно, это редкий случай, когда прозвище не переосмыслили под более понятное слово, а сохранили в исходной диалектной форме.