Фамилия Корыстов — одна из тех, где разбор упирается в неочевидный корень. На слух она кажется простой: «корысть», «корыстный». Но в русской ономастике прямой путь от слова к фамилии — не всегда самый верный.

Самая вероятная версия: основа «Корыст» — это не существительное «корысть» (жадность, выгода), а краткая форма древнерусского нецерковного имени Корыста. Такие имена давали в быту до повсеместного внедрения христианских календарей. Имя Корыста могло значить «тот, кто приносит корысть» — то есть выгоду, прибыль, удачу. В крестьянской среде имя-пожелание было делом обычным: назвать сына Корыстой — значит пожелать ему достатка. От этого имени и пошла фамилия Корыстов через стандартный патронимический суффикс -ов: «чей? — Корыстов», то есть сын Корысты.

Менее вероятна, но не исключена вторая версия — от прозвища Корыст. Так могли прозвать расчётливого, прижимистого хозяина, который умел извлечь выгоду из любого дела. В этом случае фамилия — прямое прозвище, закреплённое за родом. Однако для прозвищ с явной отрицательной окраской (а «корысть» в народной этике — порок) типичнее были бы формы с суффиксами субъективной оценки: Корыстка, Корыстуха. Отсутствие таких следов склоняет чашу весов к первой, «имянной» версии.

Фамилия редкая. Географически она тяготеет к центральным и южнорусским областям — там, где в писцовых книгах XVI–XVII веков встречаются единичные записи крестьян и посадских людей с именем Корыста. В дворянских родословных книгах Корыстовы не значатся — это фамилия крестьянская или мещанская, что подтверждает её бытовое, неслужебное происхождение.

Словообразовательная модель типична для русского севера и центра: основа на твёрдый согласный + -ов. Никаких редких суффиксов, никаких иноязычных вкраплений. Фамилия Корыстов — образец того, как за обычным на первый взгляд словом может стоять не прозвище, а забытое личное имя, которое когда-то желало человеку добра.