Фамилия Кожановы — одна из тех, где за привычным окончанием скрывается неочевидная история. В основе лежит прозвище Кожан, а вот кем был первый носитель этого прозвища — вопрос, на который у исследователей есть как минимум два совершенно разных ответа.

Самая прямая версия отсылает к ремеслу. В сибирских и оренбургских говорах «кожаном» называли кожаный кафтан, сшитый из замшевой кожи — овечьей, козловой или сайгачьей. Логично предположить, что Кожаном могли прозвать портного, который такие кафтаны шил, или же человека, который постоянно носил такую одежду. Фамилия образовалась по стандартной модели: к прозвищу добавили типичный русский суффикс -ов, указав на принадлежность роду Кожана.

Но есть и другой, куда более любопытный пласт. В славянских диалектах «кожан» — это ещё и летучая мышь. Отношение к этому животному было сложным. В народных верованиях летучая мышь считалась существом нечистым, связывала мир людей с потусторонним: украинцы видели в ней друга черта, поляки — душу спящей ведьмы, а белорусы — душу умершего колдуна. В русской традиции её называли кикиморой.

Именно из-за такой репутации прозвище Кожан могло стать оберегом. Родители нарекали ребёнка именем, связанным с нечистой силой, в надежде обмануть злых духов: мол, это не наш красивый и здоровый сын, а какой-то Кожан. Считалось, что такой «защитный» механизм убережёт ребёнка от сглаза и болезней. Кстати, с летучей мышью связывали и практические приметы: русские охотники на медведя брали её с собой, веря, что она заставит зверя выйти навстречу.

Так что фамилия Кожановы — не просто указание на профессию предка-портного. Вполне возможно, что её корни уходят в языческие времена, и она служила оберегом для своего первого носителя.