Фамилия Кривозельева — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, сохранило свою образность почти без изменений. В ней слышен прямой намёк на внешность или особенность: «кривой» (то есть одноглазый или хромой) и «зелье» (лекарство, снадобье, а в старорусском — и яд). Однако разбирать фамилию буквально как «тот, кто варит кривое зелье» было бы ошибкой. Скорее всего, перед нами прозвище человека, который лечил, но делал это неловко, неумело, или же знахаря, чьи снадобья не помогали, а калечили. В народе таких называли с горькой иронией.

Суффикс -ев- указывает на типичную русскую патронимическую модель: Кривозель — прозвище отца, а Кривозельев — его потомок. Форма на -а (Кривозельева) — женский вариант, но в быту и документах фамилия закрепилась именно в таком виде, без чередования. Интересно, что в отличие от фамилий, образованных от названий профессий (Зельев, Зельевников), здесь основа — не ремесло, а оценка. Это прозвище-характеристика, а не профессиональное именование.

Географически фамилия встречается крайне редко. Основные следы ведут в центральные и южные регионы России, особенно в бывшие губернии с развитым крестьянским знахарством. В словарях русских фамилий (например, у Б. Унбегауна) Кривозельев не упоминается — это говорит о том, что фамилия не попала в дворянские родословные книги и осталась в низовых слоях населения: среди крестьян, однодворцев, мещан. Никаких известных исторических личностей с такой фамилией не зафиксировано, что подтверждает её сугубо народное происхождение.

Вторая версия, менее вероятная, но возможная: «кривозелье» могло быть местным термином для какого-то растения или травы с искривлённым стеблем. В этом случае фамилия означала бы «живущий там, где растёт кривозелье» или «собирающий эту траву». Однако против этой гипотезы говорит отсутствие такого слова в диалектных словарях (Даля, Фасмера). Более правдоподобно, что корень «зелье» здесь именно в значении «лекарство», а не «трава».

Таким образом, Кривозельева — это фамилия-прозвище, возникшая в крестьянской среде не позднее XVII–XVIII веков. Её носитель — потомок человека, которого в округе знали как незадачливого знахаря или лекаря-самоучку. Сегодня фамилия остаётся редкой и почти не встречается за пределами России.