Фамилия Кукушкинд — редкий случай, когда внешне «русский» суффикс -инд оказывается инородным. Если вы привыкли к фамилиям Кукушкин, Кукушечкин или Кукуев, то Кукушкинд стоит особняком. В русской модели фамилия на -инд почти не встречается: стандартная притяжательная форма для мужчины выглядит как Кукушкин (чей? — Кукушки). Суффикс -инд — это типичный ашкеназский (еврейский) фамильный формант, особенно распространённый у выходцев из Литвы, Беларуси и Польши. Так что перед вами не вариант «Кукушкин с опечаткой», а самостоятельная фамилия, образованная по модели «основа + суффикс принадлежности -инд» (аналог русского -ин, но в идише).

Основа фамилии — «кукушк(а)». В русской среде прозвище Кукушка давали болтливому человеку, одинокому бобылю или тому, кто, как кукушка, подкидывал детей. Но в еврейской ономастике прозвища от названий птиц нередко имели бытовой, а не символический смысл: Кукушка могла быть уличным прозвищем человека с характерным голосом или манерой поведения. Фамилии на -инд в большинстве своём — патронимы, то есть «сын такого-то». Но в данном случае патроним от «Кукушка» звучал бы как Кукушкин (сын Кукушки). Суффикс -инд же чаще присоединяли к прозвищам, превращая их в фамилию напрямую, без отчества: Кукушкинд — буквально «принадлежащий Кукушке» или «из рода Кукушки».

Географически фамилия тяготеет к западным губерниям Российской империи (Витебская, Могилёвская, Гродненская). Там в XIX веке, при массовом присвоении фамилий еврейскому населению, чиновники нередко записывали прозвища с местными суффиксами. Вариант Кукушкинд мог возникнуть как калька с идиша: קוקשקינד (kukshkind). Встречаются и параллельные формы: Кукушкин, Кукуш, Кукушевич — но именно суффикс -инд указывает на ашкеназское происхождение.

Сравнение с однокоренными фамилиями показывает, что Кукушкинд — не единичный случай. Та же модель действует в фамилиях Вовкинд (от Вовка), Зейликинд, Мовшинд. Это не «русская фамилия с необычным окончанием», а полноценный маркер региона и этнической группы. Если ваш предок носил фамилию Кукушкинд, он с высокой вероятностью жил в черте оседлости, а его прозвище зафиксировали в метрических книгах или ревизских сказках именно в таком виде, без русификации.