Фамилия Курбатин — довольно редкая, и её происхождение не лежит на поверхности. С первого взгляда кажется, что в основе лежит тюркское имя Курбат, но суффикс -ин указывает на иную природу, чем у фамилий на -ов.

Ключ к разгадке — именно суффикс. В русской антропонимии фамилии на -ин образуются от основ, оканчивающихся на -а или -я. Следовательно, исходное прозвище или имя звучало как Курбата. Чаще всего это либо производная форма от крестильного имени, либо уличное прозвище. Самая вероятная версия: Курбата — это народная, обиходная форма канонического имени Курбан (от арабского «жертва», «жертвоприношение»). В русской среде тюркские имена часто адаптировали, добавляя типичные славянские окончания: Курбан превращался в Курбана, а затем в Курбату. Такая модель типична для фамилий, возникших в среде, где смешивались русские и тюркские традиции — например, в Поволжье, на Урале или в казачьих областях.

Есть и вторая, менее очевидная версия. Курбатой могли прозвать человека с определённой внешностью или повадкой. В некоторых южнорусских говорах «курбатый» означало «короткий», «куцый» или «курносый». Слово родственно «кургузый» — то есть неполный, обрубленный. Прозвище Курбата в таком случае могло закрепиться за невысоким человеком или за тем, у кого был вздёрнутый нос. Эта версия объясняет фамилию как чисто русскую, без иноязычного влияния.

С точки зрения сословной истории, фамилия Курбатин не указывает на дворянство или духовенство. Скорее всего, её носили крестьяне или посадские люди. Суффикс -ин в таких фамилиях часто означал принадлежность к конкретному человеку: «чей ты будешь?» — «Курбатин», то есть сын или потомок Курбаты. В документах XIX века фамилия встречается преимущественно в центральных губерниях России, а также в ареалах расселения татарского и башкирского населения, что подтверждает связь с именем Курбан.

Интересно, что фамилия Курбатин не имеет распространённого варианта Курбатов. Хотя Курбатов встречается гораздо чаще, Курбатин сохранил более архаичную грамматическую форму — от имени на -а. Это делает её ценной для историков языка: она зафиксировала ту стадию, когда тюркское имя ещё не перешло в стандартный ряд на -ов, а осталось в патронимической модели на -ин.