Фамилия Курышина образована от мужского прозвища или имени Курыш с помощью стандартного русского патронимического суффикса -ин, указывающего на принадлежность («чей?» — Курышин сын, затем Курышина жена или дочь). Сама основа Курыш — это, скорее всего, краткая, уменьшительная форма от канонического имени Кирилл (в народном произношении — Курил, Курыл). В русской ономастике суффикс -ыш часто придаёт имени оттенок ласкательности или, наоборот, пренебрежения, как в парах Егор — Егорыш, Павел — Павлыш. Таким образом, Курыш могло значить «маленький Кирилл» или «Кирилл, которого мы зовём по-свойски».

Однако есть и вторая, не менее убедительная версия. В южнорусских и украинских говорах словом «курыш» называли петуха, а также иногда — задиристого, драчливого человека. В этом случае фамилия Курышин (а затем и Курышина) относится к разряду «птичьих» прозвищ, которые давали по внешнему сходству или по поведению: за петушиную походку, громкий голос или любовь к спорам. Сравните с фамилиями Петухов, Куркин, Гусев — все они построены по той же модели.

Географически фамилия Курышина встречается рассеянно, без единого большого гнезда, но заметна в центральных областях России и в Поволжье. В архивных записях XVII–XVIII веков можно найти крестьян и посадских людей с основой Курыш — это указывает на то, что фамилия не была дворянской или привилегированной, а возникла в среде простого сельского и городского населения. Суффикс -ин, а не -ов, тоже намекает на северное или центральное происхождение: в южных регионах чаще образовывали фамилии на -ов (Курышов), тогда как -ин типичен для земель вокруг Москвы и к северу от неё.

Если отталкиваться от имени Кирилл, то фамилия Курышина — ровесница многих других русских фамилий, возникших в XV–XVII веках, когда церковные имена активно переделывали в бытовые прозвища. Если же верна «петушиная» версия, то прозвище могли дать уже взрослому человеку, и фамилия фиксирует не имя отца, а его личную характеристику. Разобраться, какой из двух вариантов верен для конкретного рода, можно только по семейным преданиям или по ранним письменным источникам, но оба они укладываются в типичные для русской фамильной системы модели.