Фамилия Курыжов — редкая, и её происхождение не лежит на поверхности. Первое, что бросается в глаза, — основа «курыж-», которая не встречается в современном русском языке как самостоятельное слово. Скорее всего, перед нами прозвище, образованное от диалектного или просторечного глагола «курыжить». В южнорусских и украинских говорах это слово означало «дурить, проказничать, делать что-то нелепое или озорное». Соответственно, Курыжом называли человека с причудами, шалуна или того, кто любил устраивать кутерьму.

Суффикс «-ов» — стандартный патронимический, указывающий на принадлежность: «сын Курыжа». Фамилия образована напрямую от прозвища, а не от крестильного имени, что говорит о её относительно позднем возникновении (не ранее XVI–XVII веков, когда прозвища начали массово закрепляться за родами). В отличие от фамилий на «-ин» (от основ на -а/-я), Курыжов стоит в ряду типичных для центральной России фамилий, где основа оканчивается на твёрдый согласный.

Географически фамилия тяготеет к южным областям — Курской, Воронежской, Ростовской, а также к Поволжью. Встречается в реестрах казачьих войск, что неудивительно: среди казаков прозвища с оттенком «озорной» или «своенравный» были распространены. Второй, менее вероятный вариант — связь с тюркским корнем «курыш» (борьба, схватка). Но для фамилии Курыжов эта версия слаба: переход «ш» в «ж» в русском языке нехарактерен, а тюркские заимствования обычно дают основу «Курыш-» (сравните Курышев).

С точки зрения социального статуса, Курыжовы — скорее всего, потомки крестьян или однодворцев. Дворянских родов с такой фамилией в гербовниках не зафиксировано. В XVIII–XIX веках фамилия встречается в метрических книгах сёл Тамбовской и Саратовской губерний, что подтверждает её «низовое» происхождение. Примечательно, что фамилия не подверглась искажению при переписях — написание устойчиво, без вариантов вроде «Курышов» или «Курыжев», что говорит о её сравнительно поздней фиксации, когда грамотность уже была выше.

Таким образом, Курыжов — это фамилия-характеристика. Предок носителя получил прозвище за живой нрав или склонность к проказам, и это прозвище пережило века, закрепившись за родом.