Фамилия Кутины — одна из тех, чья основа напрямую связана с народным календарём и бытовой культурой. В её центре лежит не церковное, а мирское имя Кутя. Так называли ребёнка, родившегося в один из дней, когда на столе появлялось одноимённое обрядовое блюдо — кутья. На юге России и Украине кутью варили не только на поминки, но и в рождественский сочельник, а также на канун Крещения и Нового года. Сами эти дни тоже иногда называли кутьёй. Имя давали по той же логике, что имена Рождественский, Крещенский или Сочельник — по событию, с которым совпало появление младенца.

Словообразовательная модель здесь прозрачна и типична для русского севера и центра: суффикс -ин указывает на принадлежность. Кутин — буквально «сын Кути» или «человек из рода Кути». Такие фамилии образовывались от имён, прозвищ и названий профессий, оканчивающихся на -а или -я. В этом смысле Кутины стоят в одном ряду с Гридиными, Фомиными или Потапиными.

В отличие от версий, которые пытаются связать фамилию с глаголом «кутить» (гулять, буйствовать), этимологически более надёжной выглядит именно связь с блюдом. Прозвище Кутя в значении «гуляка» тоже могло существовать, но в письменных источниках и диалектных словарях оно не зафиксировано так широко, как поминальное имя. К тому же, в старину детей часто нарекали по дню рождения или по церковному празднику, а не по чертам характера.

Фамилия встречается в разных регионах, но особенно плотно — в областях, граничащих с Украиной: Курской, Белгородской, Воронежской. Там традиция называть сочельник кутьёй была особенно живучей. Встречаются и однокоренные фамилии — Кутьин, Кутьев, Кутепов, — но Кутины выделяются именно своей «прямой» формой, без дополнительных суффиксов. Точно установить, когда именно фамилия закрепилась, сложно: процесс шёл несколько столетий, и первые письменные упоминания могли не сохраниться. Но сама модель — от мирского имени через притяжательное прилагательное — одна из древнейших в русской ономастике.