Фамилия Лапуньков — редкая, и её разговорная, почти шутливая основа сразу бросается в глаза. В её центре лежит слово «лапунь», которое в русских говорах имеет два основных значения. Первое и самое очевидное — от «лапа»: так в диалектах могли называть человека с большими руками или неуклюжего, неповоротливого. Второе значение, менее известное, связано с растением: в некоторых областях «лапунём» называли подорожник или лопух из-за его широких листьев. Оба варианта ведут к прозвищу, которое давали либо по внешности, либо по характеру — медлительному, «лопуховатому».

Суффикс -к- в основе «Лапуньк-» указывает на уменьшительно-ласкательную или пренебрежительную форму. То есть прозвище Лапунька — это не просто «лапунь», а скорее «маленький лапунь», что усиливает бытовой, неофициальный оттенок. Фамилия образована по стандартной русской патронимической модели: от прозвища Лапунька с помощью суффикса -ов, и означает «сын Лапуньки». Таким образом, Лапуньковы — потомки человека, которого в деревне прозвали за широкие ладони, неуклюжесть или, возможно, за пристрастие к лопухам.

В отличие от более частых фамилий на -ов, основа «Лапуньк-» встречается редко. Ближайшие аналоги — Лапушкин, Лаптев, но «Лапуньков» стоит особняком. В центральных и северных губерниях России, где диалектное слово «лапунь» было в ходу, фамилия могла закрепиться в крестьянской среде. Сословные перегородки здесь не играли роли: прозвище давали за живую черту, а не за происхождение.

Спорных версий у этой фамилии немного. Можно было бы предположить связь с личным именем типа Лапонька (от Лаврентий), но это маловероятно: уменьшительная форма «Лапунька» для имени Лаврентий нехарактерна, и в словарях она не фиксируется. Поэтому основная версия — прозвищная, от внешности или поведения.

Статистика по фамилии скудная: Лапуньковы встречаются точечно, в основном на юге России и в Поволжье, но без массового скопления. Это типичная «редкая» фамилия, которая не разрослась в дворянский род или известную династию, а осталась в памяти нескольких семей. Её ценность — в той самой бытовой меткости, с которой предки подмечали особенности друг друга.