Фамилия Лупандины — одна из тех, что открывает простор для догадок: слишком много значений у её корня. В основе почти наверняка лежит прозвище Лупанда (или Лупандя), а суффикс -ин указывает на принадлежность потомку этого человека: «чей?» — Лупандин, то есть сын Лупанды. Модель образования простая и типичная для русских фамилий, но вот с толкованием самого прозвища всё сложнее.

Самая очевидная версия отталкивается от глагола «лупить». У него несколько значений, и каждое могло дать прозвище. Если «лупить» — значит сдирать шкуру, то Лупандой называли скорняка или кожевника. Если «лупить» в смысле «драть втридорога» — прозвище могло закрепиться за торговцем, который запрашивал непомерную цену. А если «лупить» в значении «бить, сечь» — то за буяном или драчуном. В некоторых говорах «лупить» означало ещё и «жадно есть», так что Лупандой могли прозвать любителя плотно и сытно поесть.

Есть и другая линия — от прилагательного «лупастый», то есть «глазастый», «пучеглазый». В этом случае прозвище Лупанда давали человеку с большими или навыкате глазами, либо тому, кто часто моргает. Этот вариант тоже фонетически прозрачен и бытует в народной речи.

Менее убедительно выглядит попытка возвести прозвище к каноническому имени Луп (от латинского lupus — «волк»). Языковая логика здесь слабее: форма Лупанда нехарактерна для русских производных от церковных имён, и нет надёжных подтверждений, что такое имя бытовало в просторечии. Поэтому версия с волком — скорее натяжка, чем реальное объяснение.

Где и когда именно появилась фамилия Лупандины, сказать трудно. Фамилии на -ин в массе своей сформировались к XVII—XVIII векам, но точная привязка к местности по Лупандиным пока не прослеживается. Можно лишь утверждать, что это типично русская фамилия, возникшая в среде, где прозвища давали по внешности, характеру или занятию — и только потом они закреплялись за родом.