Фамилия Масалыкина образована от прозвища Масалыка, и в её основе лежат как минимум две разные, но одинаково живые версии. Разобраться, какая из них верна, непросто, но каждая по-своему интересна.

Первая версия ведёт нас на Украину, к слову «масалига». В украинских говорах так называли попрошайку или, напротив, скупого торговца. Если следовать этой логике, прозвище Масалыка мог получить человек, который в торговле был неуступчив и до последнего настаивал на своей цене. Вряд ли такое качество делало его любимцем покупателей, но в среде купцов и перекупщиков оно могло считаться достоинством. Потомки такого упрямого торгаша и унаследовали его прозвище.

Вторая версия уводит нас на Дон, где бытовало слово «масаловка» — так называли баржу. Если принять эту версию, то основатель рода Масалыкиных мог быть моряком, рыбаком или бурлаком, чья жизнь была неразрывно связана с рекой и тяжёлым трудом на воде. Прозвище Масалыка в этом случае закрепилось бы за человеком, которого хорошо знали на пристани и у которого, скорее всего, была своя лодка или баржа.

Какая из версий правдоподобнее? Слово «масалига» в значении «попрошайка» зафиксировано в украинских словарях, и оно даёт более конкретную мотивацию для прозвища. Донская «масаловка» — слово более узкое, локальное, и его связь с личным прозвищем менее очевидна. Но и полностью сбрасывать её со счетов нельзя: на Дону фамилия Масалыкины встречается, и там она могла возникнуть независимо от украинского влияния.

Сама фамилия построена по простой и понятной модели: к основе Масалык- добавился суффикс -ин, который в русском языке указывает на принадлежность. Масалыкин — это «сын Масалыки», то есть потомок человека, носившего прозвище Масалыка. Такая модель образования фамилий была одной из самых распространённых в России, особенно в среде крестьян и посадских людей. Ударение, скорее всего, падает на второй слог — Масалы́кина, хотя в разных регионах могли произносить и иначе.

В целом фамилия Масалыкина — редкая и неоднозначная. Её происхождение не укладывается в одну схему, и это как раз тот случай, когда за простой на вид основой скрывается сразу несколько историй — о скупом торговце, о речном труженике и о том, как прозвища обрастали суффиксами и превращались в родовые имена.