Происхождение
Фамилия Мелеша
Фамилия Мелеша звучит как уменьшительно-ласкательная форма, и это не случайно. В её основе лежит крестильное имя Мелентий (от греческого «мелитон» — «медовый»). В русской народной традиции это имя сокращали до Меля, Мелеха, Мелеша. По сути, Мелеша — это то же самое, что «Саня» от Александра или «Петя» от Петра: так в быту могли называть человека по имени Мелентий.
Однако есть и более прозаичная, но не менее вероятная версия. В южнорусских и украинских говорах «мелеша» или «мелеха» — прозвище для того, кто «мелет языком», то есть пустомели, болтуна. Глагол «молоть» в переносном смысле (говорить вздор) дал жизнь целому ряду фамилий: Мельников — это ремесленник, а Мелеша — это говорун. Выбрать между двумя версиями сложно: обе лингвистически безупречны. Склоняемся к тому, что в разных семьях фамилия родилась по-разному — где-то от имени, где-то от прозвища.
С точки зрения словообразования фамилия стоит особняком. Суффикс -ша (-ша) в русских фамилиях встречается редко и почти всегда указывает на уменьшительную форму имени (Гриша, Тиша, Федяша). Фамилии на -ша обычно заканчиваются на -ин (Гришин, Тишин), но Мелеша осталась в начальной форме, без патронимического суффикса. Это характерно для украинской или белорусской традиции, где фамилии часто не склонялись по типу «отчества» (как Шевченко или Коваль). Поэтому географически фамилия Мелеша тяготеет к западу и югу России, а также к Украине и Белоруссии.
Социально носитель фамилии мог быть кем угодно: крестьянином, мещанином, казаком. Фамилия не указывает на сословие, а лишь на личное имя или прозвище первого Мелеши. В дореволюционных переписях она встречается в Полтавской, Черниговской, Курской губерниях — то есть на территории бывшей Гетманщины, где фамилии такого типа были нормой.
Известных носителей с этой фамилией в истории немного, что делает её редкой и локальной. Если ваша фамилия Мелеша, вы носите либо старое русское имя в его домашней форме, либо прозвище, данное за характер. В любом случае, это живая связь с языком XVIII–XIX веков, когда «мелеша» могло быть и ласковым обращением, и насмешливым ярлыком.