Фамилия Мистрюковы — редкий пример русской фамилии, в основе которой лежит не имя, а меткое диалектное прозвище. В пермских и вятских говорах мистрюком называли нелюдимого, угрюмого человека, брюзгу. Вероятно, так могли окрестить и бобыля — одинокого человека, живущего на отшибе, в стороне от людских глаз. Слово точно передавало характер или образ жизни, поэтому и закрепилось за человеком, а затем перешло к его потомкам.

Модель образования проста и типична для русского ономастикона: к основе Мистрюк добавили патронимический суффикс -ов, который отвечал на вопрос «чей сын?». Первоначально Мистрюков означало «сын Мистрюка», и лишь спустя поколения закрепилось как неизменяемая фамилия. Такая схема — самая массовая для восточнославянских фамилий, что подтверждает: род Мистрюковых не был исключением, а следовал общему закону формирования родовых именований в XV–XVII веках.

Сам корень слова не имеет очевидных параллелей в литературном языке, что делает фамилию особенно ценной для диалектологов. Мистрюк — яркий пример того, как местное слово, не попавшее в столичные словари, сохранилось в живой народной речи и фамильном прозвании. Интересно, что в тех же говорах бытовали и однокоренные слова с близкой экспрессивной окраской, что говорит о живом словообразовательном гнезде, из которого вышло прозвище.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс становления фамилий был длительным, и письменные источники по вятским и пермским землям XV–XVII веков сохранились фрагментарно. Однако региональная привязка прозвища к северо-востоку европейской части России позволяет осторожно предположить, что первоначальное ядро рода сложилось именно там — среди крестьянского населения, где прозвища были особенно цепкими и точными.

Сословно Мистрюковы, скорее всего, относились к крестьянству или посадским людям: прозвища с бытовой, часто нелестной окраской редко давали дворянам, которые охотнее брали фамилии от имен или географических названий. Фамилия не получила широкого распространения и осталась редкой, что типично для родов, не породивших ветвей за пределами своего уезда.

Сегодня фамилия Мистрюковы — это не просто семейное именование, а памятник живой народной речи: она донесла до нас слово, которое иначе могло бы кануть в лету вместе с говорами. Нечастая встречаемость делает её не менее ценной для истории языка, а для носителей фамилии — связующей нитью с предками, жившими на суровых северных землях.