Фамилия Могутенкова — женская форма, а её исходный мужской вариант — Могутенков. Это типичная русская фамилия с суффиксом -ов, который указывает на принадлежность: «чей?» — сын Могутенка. Основа здесь — прозвище или неканоническое имя Могутенок. В древнерусском языке слово «могут» означало «мощь, сила, могущество». Суффикс -енок (-онок) в основе — уменьшительный, характерный для северных и центральных русских говоров. Он часто обозначал детёныша животного или молодого человека: волчонок, пастушонок. Соответственно, Могутенок — это «маленький могучий», «сын сильного человека» или даже прозвище бойкого, крепкого мальчика.

Словообразовательная модель здесь необычна: редкий случай, когда к корню «могут» добавляется сразу два суффикса — сначала уменьшительный -енок, а затем патронимический -ов. Это говорит о том, что прозвище Могутенок закрепилось за конкретным человеком, а его потомки уже стали Могутенковыми. В русской ономастике такая структура встречается реже, чем простые формы вроде Могутов или Могутин, поэтому фамилия Могутенкова — более локальная и характерна для определённых областей, например, для Вологодчины или Архангельской губернии, где любили уменьшительные прозвища.

Географически фамилия редкая. По данным современных телефонных справочников и баз переписи, Могутенковы встречаются в основном в Центральной России и на Урале, но небольшими группами. Это не дворянская и не купеческая фамилия — её носители, скорее всего, были крестьянами или посадскими людьми. Прозвище могло закрепиться за родоначальником, который выделялся физической силой или властным характером, но в уменьшительной форме — с оттенком ласкового уважения или даже иронии.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями: Могутов — более прямая форма от «могучий», Могутин — от притяжательного прилагательного. Могутенков же стоит особняком: в нём слышна не столько мощь, сколько её уменьшенная, «детская» версия. Возможно, предок был не великаном, а коренастым, жилистым человеком — «могутёнком», которого так прозвали в насмешку или в ласку. Точных исторических документов о первых носителях не сохранилось, но лингвистический анализ говорит о бытовой, народной природе фамилии без книжных или церковных корней.