Фамилия Натарина звучит нечасто, и сразу цепляет взгляд необычным суффиксом. В привычном ряду русских фамилий на -ин она стоит особняком: если Иванов, Петров или Смирнов образованы от крестильных имен, то здесь основа неочевидна, а потому и версий происхождения несколько.

Самая логичная и распространенная гипотеза связывает фамилию с прозвищем Натара. В его основе лежит глагол «натаривать» — торить дорогу, протаптывать путь. Если следовать этой версии, прозвище указывало на род занятий: так могли назвать охотника, который прокладывал тропы в лесу, или строителя дорог. Но у этого же слова есть и переносный смысл: «поднатореть» значит набраться опыта, стать искусным в деле. Тогда Натарой в шутку или с уважением могли величать человека, который досконально знал свое ремесло, будь то кузнец, плотник или приказчик.

Менее вероятная, но любопытная версия уводит в чувашский язык, где слово «натар» передает подражание хрусту или скрипу. Такое прозвище могло закрепиться за человеком по какой-то звуковой особенности — например, за его походкой или голосом, но эта гипотеза выглядит искусственной и вряд ли объясняет массовое распространение фамилии.

Наконец, существует предположение, что основа восходит к эскимосскому мужскому имени Натар. Это объяснило бы северное происхождение фамилии, но такие единичные случаи вряд ли породили устойчивую фамильную модель в центральной России.

Словообразовательная модель здесь проста: к основе Натара добавили типичный русский суффикс принадлежности -ин, который отвечает на вопрос «чей?». Потомок человека с прозвищем Натара становился Натариным — то есть сыном, внуком или потомком Натары. Такой тип фамилий был широко распространен в XVI–XVII веках среди крестьян и посадских людей, когда прозвища отца закреплялись за детьми.

Из-за редкости фамилии сложно говорить о конкретной географической привязке или известных носителях. В открытых источниках сведений о выдающихся людях с этой фамилией нет, что, впрочем, не умаляет ее исторической ценности. Сама структура фамилии — прозвище плюс суффикс -ин — надежно датирует ее возникновение эпохой формирования русских фамильных моделей, то есть временем не позднее XVIII века.

Если выбирать между версиями, то глагольная основа выглядит убедительнее всего: она объясняет и семантику, и естественность прозвища. Опытный мастер или охотник, знающий тропы, — такое прозвище могли дать с уважением, и оно легко закреплялось за семьей. Версии о чувашском звукоподражании и эскимосском имени стоит рассматривать лишь как экзотические дополнения, которые не имеют под собой массового подтверждения.