Фамилия Нигаматьянова — яркий пример того, как русская словообразовательная модель накладывается на имя, пришедшее из арабского мира через тюркское посредничество. В основе лежит мужское имя Нигаматьян, которое представляет собой народную диалектную форму от более широко известного имени Нигматулла (араб. نعمة الله — «благодать Аллаха», «милость Божья»). В татарской и башкирской среде, где это имя было очень популярно, конечное «-улла» в бытовом произношении нередко редуцировалось или заменялось на тюркский патронимический суффикс «-ян», который придаёт имени оттенок «сын такого-то» (подобно тому, как в русском языке -ович). Так Нигматулла превратился в Нигматулловича, а затем, в разговорном упрощении, — в Нигаматьяна.

Фамилия образована по стандартной русской модели: к основе Нигаматьян добавлен суффикс -ов, который затем адаптирован к женскому роду окончанием -а. Это указывает на то, что носительница фамилии — женщина (Нигаматьянова). Мужской вариант, соответственно, — Нигаматьянов. Такая форма характерна для фамилий, сложившихся у татар, башкир и других народов Поволжья и Приуралья в XIX — начале XX века, когда при переписях и оформлении документов имена и отчества фиксировались по русским канцелярским шаблонам.

Географически фамилия Нигаматьяновы преимущественно распространена в республиках Татарстан и Башкортостан, а также в соседних областях — Оренбургской, Челябинской, Самарской. Встречается она и среди сибирских татар. Предки носителей фамилии, скорее всего, были крестьянами или мещанами из мусульманской среды, а само имя Нигматулла давалось ребёнку с надеждой на божественное покровительство. Интересно, что у фамилии есть и более редкая, «стяжённая» форма — Нигматьянов, где выпадает второй гласный «а», что отражает особенности живого произношения в некоторых диалектах.

Словообразовательная модель здесь проста, но показательна: она демонстрирует, как исламское по происхождению имя, пройдя через тюркскую фонетику и русскую грамматику, превратилось в фамилию, которая звучит органично для уха жителя современной России, но хранит в себе цепочку культурных переходов — от арабской богословской лексики к повседневному быту волжских татар.