Фамилия Нимый — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. Первое, что бросается в глаза: она не вписывается в стандартные модели русских фамилий на -ов, -ин или -ский. Перед нами, скорее всего, адъективная фамилия, то есть образованная напрямую от прилагательного в форме мужского рода. В русской традиции такие фамилии (Толстой, Благой, Кривой) нередко давали в семинарской среде или в качестве прозвища, которое со временем закрепилось за потомками.

Ключевой вопрос — значение слова «нимый». В современном русском языке его нет. Можно предположить два основных пути. Первый: диалектное или устаревшее слово. В северных и сибирских говорах «нимый» могло означать «немой» или «заика» — через чередование звуков (ср. «немой» и диалектное «нимой»). Тогда фамилия указывала на физическую особенность предка. Второй путь: иноязычное происхождение. Фамилия могла возникнуть в среде, где русское ухо адаптировало нерусское прозвище. Например, в финно-угорских языках есть корни со значением «взять», «хватать» (фин. nimittää — называть, но это лишь косвенная параллель). Правдоподобнее выглядит версия с «немым»: она проще и типична для русской ономастики, где дефекты речи становились основой для прозвищ.

География фамилии подсказывает, что она могла сохраниться в регионах, где диалектные формы дольше держались в обиходе — например, на Русском Севере или в Поволжье. Встречаемость крайне низкая: фамилия не входит в списки распространённых, а её носители, скорее всего, немногочисленны и рассеяны. Сословная принадлежность предков неясна: такие прозвища встречались и у крестьян, и у мещан, но отсутствие типичного фамильного суффикса намекает на то, что фамилия могла закрепиться поздно, уже в XIX веке, когда при переписях записывали прозвище так, как его слышали.

Если сравнивать с однокоренными, то ближайшая параллель — фамилия Немой. Но Нимый стоит особняком: она архаичнее по форме и могла быть записана в местности, где говорили «нимой» вместо «немой». В любом случае, перед нами пример того, как исчезнувшее из литературного языка слово продолжает жить в фамилии, сохраняя память о говоре или особенности предка.