Фамилия Нотина с первого взгляда выглядит просто: суффикс -ин указывает на принадлежность к роду, а основа Нот- — на личное имя или прозвище предка. Но за этой простотой скрывается как минимум две разные истории происхождения, и обе заслуживают внимания.

Основная версия связывает фамилию с еврейским мужским именем Нотя (или Нота). Это уменьшительная форма библейского имени Нотан (Натан), которое переводится с древнееврейского как «Бог дал». Такая модель типична для еврейских фамилий, образованных от обиходных, «домашних» форм имён. Если следовать этой логике, основатель рода Нотиных носил имя Нотя, а его дети и внуки стали писаться как «Нотины», то есть «из семьи Ноти».

Вторая версия отталкивается от прозвища, а не имени. Здесь исследователи обращаются к средненемецким словам: note — «компаньон» и nōt — «сила». В этом случае прозвище Нотя могли дать человеку, который был чьим-то верным товарищем или обладал недюжинной физической мощью. Версия менее распространённая, но имеет право на существование, особенно если учесть, что фамилия могла возникнуть в среде, где смешивались разные языковые традиции.

Интересно, что облик фамилии Нотина действительно выдает её носителя. По тому, как оформлена еврейская фамилия — с помощью суффиксов и префиксов или без них, — специалисты часто определяют, из какой этнической группы (ашкеназы, сефарды, выходцы из Российской империи) происходил её основатель. В данном случае фамилия выглядит «обрусевшей», что типично для еврейских семей, живших на территории бывшей Российской империи.

Сведения о носителях фамилии сохранились в архивных документах. В Книге памяти Республики Саха (Якутия) записана Нотина Мария Антоновна, родившаяся в 1942 году в селе Пригожево Барвинского района Харьковской области. Эта запись — не просто сухая строка, а свидетельство того, как фамилия перемещалась по стране вместе с её обладателями, оказавшимися в годы войны и после неё в самых разных уголках СССР.

Что касается распространённости, фамилия Нотина встречается относительно редко, что делает её более локальной и связанной с конкретными семейными линиями. При этом обе версии происхождения не исключают друг друга: в одном роду фамилия могла закрепиться от имени, в другом — от прозвища, а со временем разные семьи слились в единое ономастическое поле.