Фамилия Панишева — редкий пример того, как одно простое на вид имя порождает целый веер версий. Если отбросить лишнее, в основе почти наверняка лежит уменьшительное имя Паня. Так в старину в быту звали носителей сразу нескольких крестильных имён: Павла (от латинского «маленький»), Панфила (с греческого — «общий друг») и Панкратия (греческое, означает «всемогущий»). Поэтому первым шагом предок мог носить имя Паня, а уже от него пошли дальнейшие формы.

Дальше начинается самое интересное — суффиксальная цепочка. Фамилия Панишева выглядит как фонетический вариант более распространённой фамилии Паничев. Чередование «ч» и «ш» в этом случае типично для русской народной речи, где звуки могли смешиваться. Сама же фамилия Паничев — это отчество второго порядка: сначала был Паня (или Пан), потом его сына звали Панич, а внука уже записывали как Паничев. То есть буквально «Панишев» — это «внук Пани».

Есть и вторая, менее вероятная версия, которую стоит упомянуть для полноты картины. Она выводит основу не от имени, а от прозвища Пан. В Польше и на Украине так называли господ, знатных людей, помещиков. Если следовать этой логике, прозвище Пан могло закрепиться за человеком зажиточным или державшимся с достоинством. Однако для русских земель эта версия работает хуже: слово «пан» воспринималось как чужое, польское, и в качестве прозвища встречалось реже, чем привычные уменьшительные имена.

Сама форма Панишева с суффиксом -ев указывает на мягкий вариант основы, что тоже говорит в пользу имени Паня, а не грубого прозвища Пан. Женское окончание -а здесь не случайно: такую фамилию носила женщина, либо она досталась ей по мужу. В любом случае, перед нами типичное русское отчество, которое прошло путь от личного имени через промежуточную ступень к устойчивой семейной фамилии.