Фамилия Пелепейкин — редкий случай, когда народная, «домашняя» форма церковного имени полностью вытеснила в фамилии своего более благозвучного «официального» родственника. Если вы ищете её значение, то ответ прост: в основе лежит имя Пелепейка, которое является просторечным производным от крестильного имени Филипп.

Имя Филипп пришло на Русь с греческим христианством и переводится как «любитель лошадей» (от слов «филео» — любить и «гиппос» — конь). В народе это имя быстро обросло уменьшительными формами: Филя, Филька, а в некоторых говорах, где любили переставлять и смягчать звуки, оно превратилось в Пелепейку. Такая трансформация — не ошибка, а живой процесс: ухо наших предков перекраивало непривычные греческие сочетания на свой лад, делая имя более «своим», домашним.

Покровителями этого имени считаются сразу несколько святых: мученик Филипп Апамейский, а также преподобный Филипп Иранский, живший в XV–XVI веках. Последний, по преданию, был кротким и трудолюбивым, основал пустынь и был удостоен священства. Однако важно понимать: фамилию давали не в честь конкретного святого, а в честь конкретного человека — вашего предка, которого в быту звали Пелепейкой. Церковное имя при крещении у него оставалось Филиппом, но для соседей и семьи он был именно Пелепейкой.

Модель образования фамилии проста и типична для русского севера и центра: к основе Пелепейк- добавили притяжательный суффикс -ин, который отвечает на вопрос «чей?». Пелепейкин — значит «сын Пелепейки», потомок того самого Филиппа. По такой же схеме появились Петелины (от Петя) или Васькины, но с более редкой основой.

Точное место и время возникновения фамилии назвать сложно: процесс становления родовых имён шёл несколько столетий, а сами Пелепейкины могли появиться в разных губерниях независимо друг от друга. В письменных источниках фамилия встречается нечасто, что говорит о её локальном, возможно, северорусском или вятском происхождении, где любили такие «перевернутые» формы имён. Тем не менее, Пелепейкин — замечательный памятник живой славянской речи, сохранивший в себе то, как звучало имя Филипп в устах простого народа, а не в церковных книгах.