Фамилия Плохань звучит неожиданно прямо, даже дерзко, но за этим прозвищем или именем скрывается не обида, а родительская хитрость. Вопреки тому, что кажется на первый взгляд, скорее всего, перед нами так называемое «охранительное» имя. В старину родители, мечтая о красивом и здоровом сыне, нарочно давали ему неблагозвучные имена вроде Некрас, Неждан или Плохань. Считалось, что злые духи не позарятся на «плохого» ребенка и не заберут его, а настоящее счастье и здоровье он получит уже потом, вопреки имени.

Менее правдоподобная версия выводит фамилию от прозвища, которое закреплялось за взрослым человеком с дурным характером, вредными привычками или за тем, кто жил в крайней бедности. Однако против этой гипотезы говорит сам суффикс -ань, который в русской антропонимии часто встречается именно в ласкательных и уменьшительных формах личных имен (например, Иван — Ивань, Степан — Степань). Для прозвища, характеризующего недостаток, такая «уменьшительная» форма менее типична.

Отдельного внимания заслуживает украинский контекст. Там существовало однокоренное слово «плохута» — так называли несмелого, робкого человека. Если допустить, что основатель рода Плохань был родом из юго-западных земель, то версия о характере предка получает второе дыхание. Возможно, прозвище Плохань закрепилось за человеком тихим и застенчивым, а вовсе не за злым или ленивым.

Письменные источники подтверждают, что имена с корнем «плох» в XV–XVII веках были в ходу. В новгородских документах 1495 года упоминается холоп Плохой, около 1500 года — землевладелец Плохой Васильев сын Конков, а в 1521 году в Галиче — Плохой Никифорович Васильев. Эти записи показывают, что имя Плохой носили люди разного социального положения — от холопа до землевладельца, то есть оно не было маркером бедности или ущербности, а воспринималось как обычное личное имя.

Так что фамилия Плохань, скорее всего, хранит память не о недостатках предка, а о старинном суеверии и родительской любви, обернутой в нарочитую грубость.