Фамилия Погулич звучит нечасто, и первое, что приходит в голову при её разборе, — суффикс -ич. В славянских языках он почти всегда указывает на отчество: так называли сына по отцу. Поэтому в основе фамилии лежит личное прозвище или имя Погула, а сам носитель фамилии — буквально «Погулин сын» или «потомок Погулы».

Главная версия происхождения связывает прозвище Погула с украинским глаголом «погуляти» — «погулять». Прозвище могло закрепиться за человеком, который вёл разгульный образ жизни, любил праздное времяпрепровождение, кутежи и веселье. В народной среде такие прозвища давали не всегда в укор — иногда с долей снисходительной насмешки или даже уважения к человеку, который умеет жить широко. От той же основы образованы и другие фамилии, например Погуляев, но форма Погулич встречается заметно реже.

Есть и вторая, менее очевидная версия, которую стоит учитывать. Прозвище Погула могло быть связано с марийским вариантом крестильного имени Павел — Пагул. В переводе с латыни Павел означает «маленький», «младший». Если принять эту версию, то фамилия Погулич — это отчество от имени Пагул, которое со временем изменило гласную под влиянием более привычного для славянского уха глагола «погулять». Такое смешение народной этимологии и реального имени — частое явление.

Суффикс -ич даёт подсказку и о географии. В русской традиции этот суффикс встречается реже, чем в белорусской или польской, где он стал полноценным фамильным окончанием. Поэтому логично предположить, что фамилия Погулич сформировалась под белорусским влиянием либо на землях, где белорусская ономастическая модель была сильна. Позже прозвище Погула, изначально присоединённое к наследственному имени, полностью заменило его и в повседневной жизни, и в официальных документах, закрепившись за родом уже как фамилия.

Какая из версий правдоподобнее? Первая — от прозвища, связанного с гулянием, — выглядит убедительнее: она объясняет и гласную «о» в основе, и сам характер прозвища, который легко мог возникнуть в крестьянской или казачьей среде. Версия с марийским Пагулом возможна, но требует допущения о замене гласной, что делает её более хрупкой. Впрочем, обе они имеют право на существование, и без документов XVII–XVIII веков сказать наверняка, какой путь прошла конкретная семья, нельзя.