Фамилия Постоянцев сразу обращает на себя внимание необычной основой. В отличие от большинства русских фамилий, образованных от имён, профессий или внешних признаков, эта явно восходит к абстрактному понятию — «постоянство». Как и почему такое слово стало фамильным прозвищем — вопрос, на который есть несколько ответов.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: основа «постоян-» плюс типичный фамильный суффикс «-ев». Суффикс «-ев», а не «-ов», указывает на то, что основа оканчивалась на мягкий согласный или на «ц». В данном случае всё сходится: «постоянец» — так в старину могли называть человека. Кто же он такой? Самая прямая версия — постоялец, то есть человек, который живёт на постое, квартирант. В русских говорах слово «постоянец» действительно фиксируется в значении «жилец», «квартирант». Фамилия могла закрепиться за тем, кто сам часто менял жильё и снимал углы, или, наоборот, за хозяином, который пускал постояльцев.

Вторая версия, менее бытовая, но более интересная, связывает прозвище с характером. «Постоянцем» могли прозвать человека за его верность слову, устойчивость в решениях или даже за упрямство. В диалектах встречается ироничное «постоянный» в значении «неизменный в своих привычках», что могло относиться к человеку консервативному или предсказуемому. Прозвища по внутренним качествам встречаются реже, чем по ремеслу или внешности, поэтому такая фамилия — своего рода редкость.

Географически фамилия Постоянцев не привязана к одной области, но чаще встречается в центральных и южных регионах России, что косвенно подтверждает её происхождение от бытового слова «постоянец», распространённого именно в этих говорах. В документах XVIII–XIX веков, например, в ревизских сказках Курской и Воронежской губерний, попадаются крестьяне и однодворцы с этой фамилией, что говорит о её недворянском, народном корне.

Интересно, что фамилия Постоянцев не имеет однокоренных «собратьев» вроде Постоялов или Постоянников — это указывает на то, что прозвище было локальным и не дало массового распространения. Носитель такой фамилии может смело считать, что его предок был либо человеком слова и дела, либо тем, кто вёл оседлую жизнь в чужом доме, что для России XVIII–XIX веков было делом обычным.