Фамилия Потешкин — одна из тех, что звучит почти как улыбка. В её основе лежит прозвище или мирское имя Потешка, которое ведет начало от глагола «потешать», то есть «веселить, забавлять, угождать». Но за этой простой этимологией скрывается развилка из двух разных историй, и какая из них верна для конкретного рода — уже не узнать.

Первая версия — профессиональная. Потешкой могли прозвать шута, скомороха, актера или любого человека, чьим ремеслом было развлекать публику. На Руси таких людей знали и любили, хотя церковь к скоморохам относилась настороженно. Прозвище закреплялось за человеком как наиболее употребительное именование, а потом переходило к детям. В этом случае фамилия Потешкин — потомок по прямой линии того самого весельчака, который кормился своим искусством.

Вторая версия — семейная, и она теплее. Потешкой могли назвать не за профессию, а за место в семье: так родители называли долгожданного, желанного ребенка, который стал для них радостью и потехой. Мирские имена такого типа — не редкость в русской ономастике: они не были крестильными, но использовались в быту наравне с ними, часто вытесняя церковное имя. Если это так, то фамилия Потешкин хранит не указание на ремесло, а родительскую нежность.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: суффикс -ин указывает на принадлежность, то есть «Потешкин» буквально значит «сын Потешки». По такой же схеме построены десятки фамилий от ласкательных форм имен и прозвищ — Петрушкин, Васькин, Мишкин. Разница лишь в том, что в основе Потешки лежит не имя, а нарицательное слово, что делает фамилию чуть более редкой и выразительной.

Обратите внимание на форму основы: Потешка, а не Потеха. Уменьшительно-ласкательный суффикс -к- здесь не случаен. Он смягчает значение: Потеха — это и событие, и человек, а Потешка — уже что-то родное, домашнее, почти игрушечное. Это дополнительный аргумент в пользу версии о мирском имени: так могли называть ребенка, а не взрослого скомороха.

Сведений о географическом распространении фамилии Потешкин в открытых источниках мало, но по модели образования она типична для центральной России. В словарях русских фамилий, в том числе в работе Б. Унбегауна, подобные образования от прозвищ с суффиксом -ин описываются как исконно русские и распространенные повсеместно, без узкой региональной привязки.

Что касается известных носителей — здесь данных практически нет, и честнее об этом сказать прямо. Фамилия не громкая, не дворянская, не связанная с известными историческими персонажами. Но именно это делает её типичным примером того, как из бытового прозвища или домашнего имени вырастала устойчивая родовая фамилия.