Фамилия Потягов — звонкая, короткая, и в ней слышится движение. Она произошла от прозвища Потяг, которое, в свою очередь, восходит к глаголу «потягивать» — то есть «тянуть некоторое время». В этом случае именование Потяг закреплялось за заядлым рыбаком, тем, кто мог часами сидеть с удочкой, терпеливо потягивая леску. Однако это не единственная версия.

Есть и другое, не менее живое объяснение. Прозвище Потяг могли дать человеку, который любил «потягаться» — померяться силой, вступить в спор, испытать себя в состязании. Старинный глагол «потягаться» означал именно это: поспорить, сравнить уменье, выяснить, кто ловчее или сильнее. Такое именование легко прилипало к задиристому, азартному человеку, который не упускал случая показать удаль.

Какая из версий правдоподобнее — сказать трудно, но обе укладываются в логику народных прозвищ: они редко бывали нейтральными, почти всегда подмечали в человеке яркую черту — либо привычку, либо характер. Интересно, что фамилия Потягов не слишком распространена, и это говорит о том, что прозвище Потяг не было массовым, а присваивалось точечно, в конкретной местности.

Сама модель образования — от прозвища через притяжательный суффикс -ов — одна из самых древних и типичных для русских фамилий. Потомок человека по прозвищу Потяг становился Потяговым, то есть «сыном Потяга». Это классический путь, по которому пошли тысячи русских родов: сначала личное прозвище, потом уличное имя семьи, а затем и официальная фамилия.

В говорах встречаются однокоренные слова, которые могли влиять на прозвище. Например, «потяг» — это и жердь, которой сено на возу прижимают, и ремень, которым что-то стягивают. Так что нельзя исключать, что именование Потяг иногда давали не по характеру, а по ремеслу или даже по физической особенности — например, за высокий рост или сутулость. Но эти значения всё же вторичны: в основе фамилии лежит скорее действие, чем предмет.

В любом случае, фамилия Потягов — это память о конкретном человеке, которого когда-то так окликнули соседи. Имя это не книжное, не церковное, а живое, из повседневной речи. Оно сохранило в себе отголосок той эпохи, когда прозвище могло рассказать о человеке больше, чем официальное имя.