Фамилия Простодура с первого взгляда кажется прямой характеристикой человека: простодушный, наивный, доверчивый. Именно так и воспринималось бы это прозвище в народе. Однако в русской ономастике такие «говорящие» фамилии часто хранят неожиданные повороты, и случай с Простодурой — не исключение.

Слово «простодура» в старорусском языке — не просто прилагательное, а вполне конкретное существительное. Им называли человека простого, нехитрого, иногда даже простоватого, но без резко отрицательного оттенка. В отличие от грубых прозвищ (Дурак, Болван), «простодура» звучала скорее с сожалением или с усмешкой, но не с презрением. Такое прозвище мог получить человек, которого считали бесхитростным до наивности, или, наоборот, тот, кто прикидывался простаком.

Образование фамилии типично для северных и центральных областей России: основа «простодур-» плюс суффикс «-а». Это модель, по которой в старину образовывали фамилии от прозвищ, оканчивающихся на мягкий согласный или на -а/-я. Сравните: Борода — Бородин, Сирота — Сиротин, Простодура — Простодурин. Однако в нашем случае финальное -а осталось в основе, и фамилия закрепилась без суффикса принадлежности, что встречается реже. Такие «голые» прозвищные фамилии (Коса, Рыба, Сорока) характерны для украинской и белорусской традиции, но в русском быту они тоже встречались, особенно у крестьян, которых записывали в метрики так, как они сами себя называли, без лишних переделок.

Вероятнее всего, предок носителя фамилии Простодура жил в среде, где прозвища давали по характеру, а не по ремеслу или месту. Это не говорит о его социальном положении: простодушным могли назвать и зажиточного крестьянина, и бобыля. Спорная версия о том, что фамилия могла быть образована от редкого имени Простодур (как, например, Добрыня или Милонег), не имеет убедительных подтверждений в исторических документах — такого имени в святцах или в бытовых записях не зафиксировано.

Сегодня фамилия Простодура встречается редко, в основном на юге России и в Поволжье. Это не «княжеская» и не «семинарская» фамилия, а чисто народное, бытовое прозвище, которое закрепилось за родом, возможно, в XVII–XVIII веках. Носителям этой фамилии стоит помнить: их предок был, скорее всего, человеком открытым, незлобивым, и в этом — не слабость, а характерная черта, которую в старину не считали пороком.