Фамилия Простомолотова с первого взгляда кажется громоздкой и необычной, но на деле она сложена из двух понятных русских слов: прилагательного «простой» и глагола «молоть». В основе лежит прозвище Простомолот, которое дали человеку на селе. Смысл этого прозвища прозрачен: так могли назвать того, кто занимался исключительно обмолотом зерна, не берясь за другие виды работ — не пахал, не сеял, а только молотил снопы. В крестьянском быту, где каждый умел всё понемногу, такой узкий специалист был редкостью, поэтому прозвище цепко держалось за ним и перешло к детям.

Слово «простой» здесь не означает «глупый» или «недалёкий». В диалектах и в старом языке оно часто несло значение «обычный», «один лишь», «чистый» без примеси. То есть Простомолот — это человек, который молотит просто, без хитростей, или же тот, кто делает только это одно дело. Такая модель образования прозвищ из пары «прилагательное + глагол» встречается нечасто, что делает фамилию заметной на фоне более типичных профессиональных фамилий вроде Кузнецов или Мельников.

Суффикс -ов в окончании фамилии указывает на притяжательность: Простомолотова — это дочь или жена Простомолота. Такой тип фамилий закрепился в русской традиции позже, чем отчества, и чаще всего фиксировал принадлежность к главе семьи. Для женской формы характерно окончание -а, поэтому Простомолотова — это буквально «из рода Простомолотовых», где родоначальником был тот самый молотильщик.

Редкость фамилии объясняется тем, что прозвище, скорее всего, родилось в одной конкретной местности и не распространилось широко. В отличие от фамилий, образованных от церковных имён или распространённых ремёсел, такие «двукорневые» прозвища часто оставались в пределах одного села или даже одной семьи. Поэтому носители фамилии Простомолотова, вероятно, имеют общего предка, жившего несколько веков назад в центральной России, где обмолот зерна был основой хозяйства.

Любопытно, что фамилия сохранила глагольную основу в чистом виде, без типичного для таких случаев суффикса -к- или -л-. Мы не видим формы вроде Простомолотков, которая звучала бы более «по-крестьянски». Это говорит о том, что прозвище закрепилось в документах именно как цельное слово, без дополнительных уменьшительных или уничижительных форм, что может указывать на уважение к носителю или на позднюю фиксацию фамилии, когда прозвища уже перестали видоизменяться.

Если копнуть глубже, можно предположить, что основатель рода не просто молотил, а делал это настолько хорошо или быстро, что окружающие выделили его среди прочих работников. Впрочем, не исключён и ироничный подтекст: прозвище могло закрепиться за человеком, который молотил слишком прямолинейно, без сноровки, за что и получил такое «простое» имя. Сказать наверняка сегодня невозможно, но обе версии укладываются в логику народного словообразования.