Фамилия Пуганов образовалась от имени или прозвища Пуган. Корень здесь прозрачный, но смысл, который в него вкладывали, неоднозначен. В чувашском фольклоре имя Пуган встречается довольно часто: есть сказка, где так зовут мальчика, который был не выше стула. Отсюда первая версия: Пуганом могли назвать маленького, возможно, недоношенного ребенка, и имя это закреплялось за ним на всю жизнь.

Вторая версия отталкивается от глагола «пугать» — «вселять страх, тревожить» — или «пугаться». Если имя восходит к этому корню, оно выполняло охранительную функцию. Наши предки нередко давали детям «защитные» имена: считалось, что если назвать ребенка Пуганом, злые духи не позарятся на него, а беды обойдут стороной. Слабая, но возможная гипотеза, что имя стало нарицательным и перешло в прозвище: так могли окликнуть человека робкого, стеснительного, либо того, кто, наоборот, сам пугал окружающих своим видом или поведением.

Какая версия правдоподобнее? Судя по тому, что имя Пуган фиксируется в фольклоре как личное, а не как насмешливое прозвище, охранительная функция выглядит убедительнее. Прозвищная же модель — это уже более поздний пласт, когда имя перестало быть редким и начало осмысляться как характеристика человека.

Словообразовательная модель проста: суффикс -ов указывает на принадлежность, то есть Пуганов — это «сын Пугана», потомок человека, носившего такое имя. Фамилия закрепилась в крестьянской среде, где отчества на -ов были самой распространенной формой фамилий. В документах она встречается в разных регионах, но особой географической привязки не имеет — имя Пуган было межэтническим, его использовали и русские, и чуваши, и другие народы Поволжья.

Стоит добавить, что в русских говорах слово «пуган» могло означать и пугало, огородное чучело. Если так, то прозвище Пуган могло достаться человеку нескладному, долговязому или, напротив, тому, кто отпугивал других. Но эта версия менее вероятна: в чувашском фольклоре имя зафиксировано раньше и устойчивее, чем в русской диалектной лексике.

В итоге фамилия Пуганов — это память о человеке, которого либо берегли от сглаза, либо поддразнивали за рост и характер. Точную причину сейчас не установить, но обе линии ведут к живой народной традиции именования, где имя всегда что-то значило.