Фамилия Пупынин — редкий пример того, как прозвище, связанное с телесной особенностью или ремеслом, закрепилось в родовом имени. В её основе лежит древнерусское прозвище Пупыня, а оно, в свою очередь, восходит к слову «пуп». Но не спешите думать, что всё так просто: у этого корня в старину было несколько значений, и каждое могло дать начало прозвищу.

С одной стороны, пупышами называли выпуклые украшения и рельефные накладки на серебряных кубках и другой посуде. С другой — пупком в народе называли родину, а пупышем — самого младенца. Отсюда и главная версия: Пупыней могли прозвать повивальную бабку или знахарку, которая принимала роды и «отвязывала пупок». Это занятие было уважаемым и довольно специализированным, так что прозвище легко могло закрепиться за человеком и перейти к его детям.

Впрочем, есть и более простое объяснение. Пупыней могли окликнуть человека с заметным, большим пупом или с пупочной грыжей. В крестьянской среде, где телесные особенности часто становились основой для уличных прозвищ, такое тоже случалось сплошь и рядом. Обе версии правдоподобны, но первая — с ремеслом — выглядит убедительнее: прозвища по профессии встречались чаще, чем по анатомии.

Сам суффикс -ин указывает на принадлежность: Пупынин значит «сын Пупыни», «ребёнок того, кого звали Пупыня». Модель типична для северных и новгородских земель, где такие формы образовывались напрямую от личного прозвища отца. И здесь мы находим документальное подтверждение: в актах С. Б. Веселовского упоминается Пупынин Ждан, подьячий, 1600 год, Новгород. Эта запись — не просто сухая строка, а важная зацепка: она показывает, что уже в начале XVII века фамилия бытовала в Новгородской земле и принадлежала человеку грамотному, служивому, а не только крестьянину.

Интересно, что однокоренные фамилии — Пупов, Пупышев, Пупырёв — встречаются чаще, но Пупынин стоит особняком. Возможно, потому, что исходное прозвище было менее распространённым и более локальным. Сегодня фамилия редкая, и её носители, скорее всего, потомки тех самых новгородских Пупыниных или выходцев из соседних областей. Точную географию расселения проследить сложно, но новгородский след остаётся главным ориентиром для тех, кто ищет свои корни.