Фамилия Пусташнев — редкий случай в русской ономастике, где основа, на первый взгляд, говорит сама за себя, но при ближайшем рассмотрении ставит исследователя в тупик. Корень «пуст-» очевиден, а вот суффикс «-ашн-» и следующее за ним «-ев» заставляют задуматься о том, как именно появилось это прозвище и что оно значило.

Самая вероятная версия образования — от прозвища Пусташня. Слово «пусташня» в русских говорах имело два основных значения. Первое — пустое, невозделанное место, пустырь, заброшенная земля. Второе — пустой, никчёмный человек, бездельник или болтун. Прозвище могло закрепиться либо за крестьянином, жившим на отшибе, на «пустоши», либо за человеком, которого в округе считали пустым, несерьёзным. Суффикс «-ашн-» в прозвищах встречается нечасто, он придаёт слову оттенок пренебрежения или принадлежности к чему-то неполноценному (сравните: «пустяшный» — незначительный).

Фамилия образована по стандартной патронимической модели: Пусташнев — сын Пусташни. Суффикс «-ев» указывает на принадлежность, как и «-ов», но пишется после мягких согласных и шипящих. Таким образом, исходное прозвище звучало как Пусташня, а его потомки стали Пусташневыми.

Интересно, что эта фамилия практически не встречается в центральных регионах России. Её ареал тяготеет к югу и юго-востоку — к бывшим землям Войска Донского, к Курской, Воронежской и Ростовской областям. В казачьей среде прозвища, связанные с землёй (пустошь, пустырь), были особенно ходовыми: они обозначали либо место жительства, либо характер освоения угодий. Возможно, предок Пусташневых получил надел на пустующей земле и стал «пусташней» — хозяином пустоши.

Менее убедительна версия, связывающая фамилию с диалектным словом «пусташ» — так в некоторых говорах называли пустой орех или нечто полое внутри. Это объяснение слишком узкое и не объясняет суффикса «-ашн-», который явно формирует не предмет, а качество или прозвище человека.

В итоге, Пусташнев — это фамилия-характеристика, скорее всего, южнорусского происхождения. Она либо указывает на владельца пустоши, либо на человека с прозвищем, данным за его «пустоту» или несерьёзность. Второй вариант более типичен для русской прозвищной традиции, где внешние или моральные качества ценились выше, чем привязка к месту.