Фамилия Пянзина звучит на русский слух непривычно, но именно эта необычность и хранит ключ к её происхождению. В основе фамилии, скорее всего, лежит не церковное имя, а прозвище или языческое имя Пянзя, которое давали человеку нашим предки в дохристианскую эпоху или в среде, где старые традиции были ещё сильны.

Словообразовательная модель проста и прозрачна: суффикс -ин указывает на принадлежность. Фамилия Пянзина буквально означает «дочь или жена Пянзи». Мужской вариант — Пянзин. Такая модель типична для русского Севера и Поволжья, где фамилии с суффиксом -ин столь же распространены, как и более привычные на юге и западе фамилии на -ов/-ев.

Сам корень «пянз» — тёмный, и тут открывается простор для версий. Самая правдоподобная связывает его с диалектным глаголом «пянзить», который в ряде русских говоров означал «тянуть», «мешкать», «делать что-то медленно». В таком случае Пянзей могли прозвать неторопливого, основательного человека, который не любит суеты. Менее вероятная, но возможная версия — связь с финно-угорскими языками, ведь фамилия бытует в регионах, где русские соседствовали с мордвой и другими народами. Там «пянз» могло быть заимствованным личным именем или прозвищем с иным, уже не славянским значением.

Именования, образованные по той же модели, что и фамилия Пянзина, широко представлены в ономастике восточных, западных и южных славян. Славянские фамилии возникали от личного прозвища или от имени (христианского или языческого), и Пянзина — яркий пример второй группы. Если бы предок носителя фамилии был крещён Иваном или Петром, мы бы увидели Иванов или Петров. А здесь перед нами отзвук того пласта имён, который существовал параллельно с церковным календарём, — прозвищ, данных по характеру, поведению или местному слову.

Встречается фамилия и в форме Пянзин, и с ударением на первый или второй слог — в разных семьях по-разному. Эта вариативность лишний раз говорит о том, что фамилия складывалась стихийно, в устной традиции, а не в канцеляриях. Кем был первый Пянзя — сказать сложно, но, судя по корню, это был человек с яркой индивидуальностью, за которым закрепилось меткое слово. Возможно, он был медлительным увальнем, а возможно, носителем редкого местного имени, которое со временем забылось, оставив след лишь в фамилии.