Фамилия Ратынский — одна из тех, что ставят перед исследователем сразу несколько развилок, и от того, какую из них выбрать, зависит портрет далекого предка. Если отбросить красивые легенды, остается два основных пути, и оба ведут вглубь славянской языковой стихии.

Первый и самый очевидный вариант отталкивается от прозвища Ратын. В его основе лежит нарицательное «рать». В западнославянских говорах это слово звучало не только как «войско» или «битва», но и как «ссора», «побоище». Согласитесь, колорит у прозвища двойной: так могли окрестить и профессионального воина, и человека неуживчивого, вспыльчивого, который будто сам носил с собой войну. В средневековой Руси, где конфликты решались не только словом, но и кулаком, такое прозвище не было редкостью.

Однако есть и второй корень, более мирный, и он не менее убедителен. Речь о древнем славянском глаголе «орать», то есть «пахать». В этом случае прозвище Ратын могло закрепиться за земледельцем, пахарем. Логика проста: «оратай» — пахарь, «орьба» — пахота. Суффикс -ын- в прозвище мог указывать на принадлежность к этому занятию или на сына пахаря. Версия с земледелием выглядит даже предпочтительнее для массового прозвища: пахарей на Руси было несравнимо больше, чем буйных драчунов, а потому и след в фамилиях они оставили глубже.

Сама фамилия оформлена по типичной для шляхетских и дворянских родов модели с суффиксом -ский. Первоначально такие фамилии указывали на владение землей или происхождение из конкретного места, но со временем стали присваиваться и людям незнатного происхождения как знак отличия. В случае с Ратынским суффикс -ский словно приподнимает простое прозвище до уровня родового имени, придавая ему вес и солидность.

Позже прозвище Ратын, изначально присоединенное к наследственному имени, полностью заменило его как в повседневной жизни, так и в официальных документах. Так и закрепилась фамилия за родом, который, судя по всему, вышел либо из воинской среды, либо из крестьян-землепашцев. Точных архивных данных о конкретном родоначальнике нет, но сама двойственность корня делает фамилию Ратынский интересным примером того, как одно слово может хранить память о двух совершенно разных судьбах.