Фамилия Редкокашин — редкий пример русской фамилии, в основе которой лежит не имя и не профессия, а шутливое или ироничное прозвище, связанное с едой. Образована она по простой и понятной модели: от прозвища Редкокаша с помощью суффикса -ин, который указывает на принадлежность: «сын Редкокаши». Такой способ словообразования типичен для фамилий, возникших в крестьянской и посадской среде, где прозвища часто становились семейными именованиями уже к XVII веку.

Само прозвище составное: «редкий» + «каша». Здесь возможны два толкования, и оба бытовые. Первое: так могли назвать человека, который кашу не любил и ел её редко, что для того времени было странностью — каша составляла основу повседневного стола. Второе, более правдоподобное, связано с достатком: если в доме каша «редкая», значит, ели её нечасто, потому что не позволяли средства. В крестьянском быту, где каша была символом сытости и достатка, такое прозвище звучало бы понятно каждому соседу.

Показательно, что прозвище строится не на похвале, а на бытовом наблюдении, возможно, с долей мягкой насмешки. Отношение к каше на Руси закрепилось в десятках поговорок, которые подчёркивают её важность: «Щи да каша — кормильцы наши», «Без каши обед не в обед», «Где щи да каша, там и место наше», «Любо брюху, что глаза кашу видят». На этом фоне «редкая каша» — явная аномалия, которая и цеплялась как прозвище.

Форма Редкокашин, а не, скажем, Редкокашев, указывает на то, что прозвище склонялось как существительное женского рода (Редкокаша — Редкокаши), поэтому и фамилия получила «женский» суффикс -ин, как, например, у фамилий из прозвищ типа Голова или Борода. Это косвенно говорит о том, что прозвище было не прилагательным, а именно цельным именованием человека.

Сам корень «редк-» встречается и в других русских фамилиях, например Редкин или Редкозубов, что подтверждает: прилагательное «редкий» активно использовалось для характеристики внешности, привычек или образа жизни. В случае с Редкокашиным прозвище, скорее всего, закрепилось за человеком неприхотливым или, наоборот, привередливым в еде — точный смысл сегодня уже не восстановить, но бытовая логика сохранилась.

Фамилия осталась редкой и не получила широкого распространения, что неудивительно: прозвища с ироничным оттенком реже становились основой для больших родовых ветвей, чем именования по отцу или ремеслу. Тем не менее за ней стоит живая деталь народного быта — отношение к каше как к мерилу сытости и достатка.