Фамилия Рябоконев — хороший пример того, как редкая словообразовательная модель может многое рассказать о происхождении. В ней сразу заметна необычная основа: не «Рябоконь», а «Рябоконев». Это указывает на то, что в основе лежит не прозвище в именительном падеже (Рябоконь), а его форма в родительном или ином косвенном падеже — «Рябоконя». Такая модель (основа на -я + суффикс -ев) встречается реже, чем обычная (Рябоконов), и говорит о старом, возможно, диалектном способе образования.

Само прозвище Рябоконь составное: «рябой» (пёстрый, крапчатый) и «конь». В прямом смысле так могли назвать лошадь с неоднородной мастью — чубарую или в яблоках. Но прозвище человека, скорее всего, было ироничным или описательным. Конь в крестьянском хозяйстве — главная ценность, и «рябой конь» мог быть метафорой неказистого, пёстрого, нечистого мастью животного, которое, однако, было в хозяйстве. В переносном смысле Рябоконем могли прозвать самого хозяина такой лошади — человека, чей конь выделялся необычной окраской, или, с насмешкой, того, кто на вид был неказист, но «рабоч».

Географически фамилия тяготеет к южнорусским и украинским землям, где слово «рябой» и сложные прозвища с «конь» были распространены. Встречается она нечасто, что делает её ценной для локальной истории. В документах XVII–XVIII веков подобные прозвища фиксировались среди казаков и однодворцев — тех, кто нёс сторожевую службу на границе и держал коней. Так что предки Рябоконевых с высокой вероятностью были не помещиками, а служилыми людьми «по прибору» или государственными крестьянами, чья фамилия закрепилась за их двором или хутором.

Если сравнивать с более частым вариантом Рябоконов, то форма на -ев подчёркивает, что прозвище склонялось: «сын Рябоконя». Это лишний раз доказывает, что фамилия не книжная, а живая, народная, возникшая в среде, где человека называли по отцу через падежную форму его прозвища.