Фамилия Сельверстов — редкий случай, когда написание прямо указывает на народное произношение. В официальных документах и словарях эта фамилия почти всегда фигурирует как Сильвестров, а вариант через «е» — результат «аканья» и упрощения: в безударном положении «и» звучало как нечто среднее между «и» и «е», а на письме закрепилось «е». Плюс к этому выпала буква «т» в середине — вместо полного «Сильвестров» получилось более лёгкое «Сельверстов». Так что перед нами не самостоятельная фамилия, а фонетический дублет, причём довольно редкий.

Основа — каноническое мужское имя Сильвестр (от латинского silvester — «лесной», «живущий в лесу»). В православных святцах это имя носил папа римский Сильвестр I, живший в IV веке, но на Руси оно никогда не было массовым. Именем Сильвестр чаще нарекали в монашестве или в семьях, тяготевших к книжной, духовной культуре. Соответственно, фамилия Сильвестров (а значит, и Сельверстов) первоначально означала «сын Сильвестра» и принадлежала потомкам человека с этим именем.

Модель образования типична для русских фамилий второй половины XVII–XIX веков: суффикс -ов присоединялся к основе имени, указывая на принадлежность к роду. Вариант Сельверстов мог закрепиться в крестьянской или мещанской среде, где письменная грамота была слабой и фамилию записывали «со слуха». Интересно, что в некоторых регионах (например, в Поволжье и на Русском Севере) встречается форма Сельвестров — без выпадения «т», но с тем же «е» в первом слоге.

Сословной привязки у фамилии нет: Сильвестровы встречались и среди духовенства (как наследие имени святого), и среди купцов, и среди крестьян. Сельверстовы же, скорее всего, происходят из среды, где фамилию не перепроверяли по метрикам, а писали, как слышали. Поиск по архивам показывает, что носители фамилии Сельверстов в основном фиксируются в центральных и южных губерниях России, особенно в Тамбовской и Рязанской.

С точки зрения современного носителя, фамилия Сельверстов — живое свидетельство того, как устная речь влияла на письменную фиксацию. Она звучит необычно, но по сути ничем не отличается от более привычного Сильвестрова: те же корни, та же история, только записанная с гоголевским «слышу — так и пишу».