Фамилия Симашин — редкий случай, когда модель образования почти полностью перекрывает значение, но оставляет простор для догадок о личности первого носителя. В её основе лежит не полное крестильное имя, а его обиходная форма. Симаша — это уменьшительно-ласкательный вариант от имени Семён (древнееврейское Шимон — «услышанный Богом»). Такое усечение с суффиксом -аш- характерно для народной речи: Симаша, а также, например, Тимаша (от Тимофей) или Кузьмаша (от Кузьма). Фамилия образована по стандартной русской модели: к основе Симаш- добавился притяжательный суффикс -ин, который отвечал на вопрос «чей?». Симашин буквально означал «сын Симаши» или «человек из рода Симаши».

Интересно, что в отличие от фамилий на -ов/-ев, которые часто носили крестьяне и мещане центральной России, суффикс -ин чаще встречался на севере и в северо-восточных регионах, а также в среде духовенства и служилых людей. Поэтому географически Симашины могли быть из бывших новгородских или вятских земель, хотя точных данных без генеалогического исследования нет. Вторая версия, менее вероятная, но допустимая: прозвище Симаша могли дать человеку, который постоянно «симашил» — то есть делал что-то неспешно, копался, возился (от диалектного глагола «симашить»). Однако в ономастике принято в первую очередь исходить из антропонимической основы, то есть из личного имени, а прозвищную гипотезу рассматривать как второстепенную.

В дореволюционных переписях фамилия не была широко распространена. Она встречается в основном в Поволжье и на Урале, что косвенно подтверждает версию о переселенцах из северных губерний. Сословный состав носителей был пёстрым: среди Симашиных попадались и государственные крестьяне, и мещане, и даже купцы третьей гильдии, но никогда — дворяне, так как фамилия не имеет типично дворянских формантов (-ский/-цкий, -ово/-аго). С точки зрения словообразования фамилия Симашин стоит в одном ряду с такими же «короткими» отчествами, как Тимашин, Кузьмашин, Фомашин. Все они образованы не от полных имён, а от их бытовых, «домашних» вариантов, и потому несут в себе отпечаток повседневной жизни русской деревни, где человека редко называли по паспорту, а чаще по тому, как его окликали свои.