Фамилия Смородинкин образована от прозвища Смородинка, которое в старину давали человеку по разным причинам. Самая очевидная версия связывает его со словом «смородина»: основатель рода мог жить в местности, где росло много этих кустов, или держать большой сад, где ягода была главным богатством. Такого человека соседи легко могли окликнуть Смородинкой — по характерной примете его двора или угодий.

Есть и вторая, менее сладкая, но не менее правдоподобная гипотеза. Она выводит прозвище из древнего слова «смород» — то есть «смрад», сильный запах. В этом случае Смородинкой звали не садовода, а того, чьё ремесло сопровождалось едким духом: дегтяря, смолокура или мастера, работавшего с дёгтем и смолой. Прозвище закреплялось за человеком как бытовое именование, вытесняя церковное имя, и со временем перешло в фамилию.

Словообразовательная модель здесь типична для русских фамилий: к основе Смородинк- добавили суффикс -ин, указывающий на принадлежность. То есть Смородинкин — это буквально «сын Смородинки», потомок человека с таким прозвищем. Суффикс -ин в этом случае работает так же, как в фамилиях Пушкин или Гагарин, и указывает на родство по мужской линии.

Интересно, что фамилия с уменьшительным суффиксом -к- внутри основы встречается реже, чем просто Смородин или Смородинов. Такая форма могла возникнуть в крестьянской или мещанской среде, где прозвища с ласкательным оттенком были обычным делом. Возможно, Смородинка — это не только прозвище, но и обиходное имя, которым человека звали в семье или на улице.

Различить, какая из версий верна для конкретного рода, почти невозможно без генеалогических изысканий. Но обе они одинаково хорошо объясняют происхождение фамилии. Если предки жили в средней полосе с её густыми зарослями смородины по берегам рек, первая версия выглядит убедительнее. Если же род происходил из мест, где было развито смолокурение или дегтярный промысел, — вторая.

Фамилия Смородинкин встречается в основном в центральной России и Поволжье, где подобные прозвищные фамилии на -ин особенно распространены. В документах она фиксируется с XIX века, когда крестьяне после отмены крепостного права массово получали официальные фамилии, часто — по уже существовавшим уличным прозвищам.