Фамилия Смородинов звучит «вкусно» и понятно, но её корень прячет как минимум две разные истории, и одна из них — с неожиданно неприятным запахом.

Сама фамилия образована по классической русской модели: от прозвища Сморода с помощью патронимического суффикса -ов, то есть буквально «сын Смороды». Прозвище, в свою очередь, могло произойти от двух разных слов. Первая версия отсылает к древнему нарицательному «смород» — так называли смрад, сильную духоту, удушливый запах или гарь. В этом случае прозвище, скорее всего, закрепилось за человеком, чья работа была связана с едким дымом и тяжёлым запахом — например, за дегтярём, который гнал дёготь из берёсты. Это было грязное и вонючее ремесло, но крайне необходимое в хозяйстве, так что прозвище не было оскорбительным, а скорее профессиональным маркером.

Вторая версия более очевидна для современного уха: Смородой могли назвать садовника, который выращивал кусты смородины. Однако здесь есть тонкость: слово «смородина» в значении ягодного кустарника — относительно позднее, и его связь с древним «смородом» (запахом) как раз и объясняет название ягоды: у кустов смородины очень сильный, терпкий аромат. Так что обе версии не исключают, а дополняют друг друга: даже если предок выращивал смородину, его прозвище всё равно могло уйти корнями в тот самый «смрад».

Письменных свидетельств о ранних носителях сохранилось немного, но одно известно точно: в актах, собранных историком С. Б. Веселовским, записан Смородинов Игнатий, крестьянин, живший в 1624 году в Нижнем Новгороде. Это одна из самых ранних фиксаций фамилии, и она показывает, что уже в первой половине XVII века прозвище успело превратиться в наследственное семейное имя в среде крестьянства. О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно — процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, но нижегородская запись даёт нам точку отсчёта.

По сути, фамилия Смородинов — это памятник не только языку, но и быту: она сохранила в себе либо запах ремесла, либо аромат сада, и оба этих следа ведут нас в повседневную жизнь Русского государства XVII века.