Фамилия Смородова принадлежит к распространённому типу русских фамилий, образованных от названия растения, но с одной особенностью: в её основе лежит не современное литературное слово «смородина», а его диалектный или устаревший вариант. В русских говорах, особенно в центральных и южных областях, ягоду смородину нередко называли «смородой». Соответственно, прозвище Сморода могли дать человеку, который торговал этой ягодой, имел большой смородиновый сад или даже просто любил её, — так же, как в народе появлялись прозвища Малина, Вишня или Калина.

Суффикс -ов в фамилии указывает на притяжательное значение: Смородова — это «дочь (или жена) Сморода». В русской ономастике такие фамилии на -ов/-ев чаще всего возникали как отчества или указания на принадлежность к главе семьи. Если у мужчины было прозвище Смород, то его детей в официальных документах записывали как Смородовы, а дочь или вдову — как Смородова. Эта модель типична для крестьянской и мещанской среды, где фамилии закрепились в XVIII–XIX веках.

Интересно, что фамилия Смородова встречается реже, чем её «мужской» вариант Смородов, и это не случайно: в русской традиции женские формы фамилий часто бытовали в устной речи и в быту, но реже попадали в официальные реестры до советского времени. Однако в современных списках фамилия Смородова вполне обычна, особенно в регионах, где смородина была традиционной культурой: в Центральной России, Поволжье и на Урале. Встречается она и в украинских землях, где могла звучать как Смородова или Смородько.

Стоит упомянуть и альтернативную, менее вероятную версию: в некоторых говорах «сморода» означала не только ягоду, но и запах, смрад (от древнерусского «смород» — сильный запах). Однако связь с растением всё же основная — смородина издавна ценилась в хозяйстве, и прозвища от названий ягод были более распространены, чем от абстрактных понятий. Так что предки носительницы фамилии Смородова, скорее всего, были людьми, чья жизнь была связана с садоводством или торговлей ягодами.