Фамилия Смородинская звучит красиво и по-русски, но её происхождение не так однозначно, как может показаться. Сразу скажем: перед нами фамилия с суффиксом -ск-, который указывает на географическую или топонимическую основу. Чаще всего такие фамилии получали дворяне по названию своих владений или выходцы из сёл и деревень, именовавшихся Смородино, Смородинка, Смородиновка. Однако история этой фамилии уходит глубже, к прозвищу, которое носил её основатель.

По одной из гипотез, прозвище Смородинский восходит к древнерусскому слову «смород» — «смрад», то есть сильный, едкий запах. В этом случае прозвище закрепилось за человеком, чьё ремесло было связано с выделением такого запаха. Скорее всего, предок Смородинских был дегтярём или смолокуром — занятиями, которые в старину считались важными, но грязными и дурно пахнущими. Деготь и смола требовались повсеместно: для смазки колёс, пропитки кожи, строительства лодок. Мастера этого дела всегда были на виду, и прозвище по запаху могло быстро прилипнуть к человеку и его семье.

Согласно второй, более мирной версии, прозвище связано со словом «смородина». Основатель рода мог жить в местности с обильными зарослями этой ягоды или владеть большим садом, где она росла. Такое прозвище давали человеку, чей дом или угодья легко было узнать по приметному кустарнику. Эта версия кажется не менее правдоподобной: топонимы и прозвища от названий растений в русской ономастике встречаются постоянно.

Важно понимать, что обе версии не противоречат друг другу. Слово «смородина» само, по мнению многих лингвистов, происходит от того же корня «смород» — за резкий, терпкий запах листьев. Так что обе гипотезы, по сути, сходятся в одной точке: в основе лежит древний корень, означавший запах, будь то аромат ягодного куста или дым костра смолокура.

Позже прозвище Смородинский, изначально присоединённое к наследственному имени, полностью заменило его как в повседневной жизни, так и в официальных документах. В результате это прозвище стало основой для фамилии Смородинская. Если ваш предок носил её, он мог быть и владельцем сада, и умелым мастеровым, но в любом случае — человеком, получившим имя по яркой, запоминающейся примете.