Фамилия Стульнева хранит в себе загадку: её основа — прозвище Стульный — допускает как минимум два прочтения, и оба ведут в разные стороны. Разобраться, какая версия ближе к истине, непросто, но от этого разбор только интереснее.

Начнём с самого прямого пути. Прозвище Стульный могли дать человеку по роду занятий, связанному со словом «стул». В этом случае речь идёт о так называемых «профессиональных» именованиях: Стульным могли называть плотника или мастера, который делал мебель. Однако не стоит сбрасывать со счетов и ироничный оттенок: в народе стульным в шутку могли окликнуть человека нерасторопного, медлительного, будто «приросшего» к месту.

Вторая версия уводит в сторону от мебели и открывает более древний пласт языка. Она связывает имя Стульный с глаголом «стулить» — «прикрывать, укрывать» или со старинным словом «стуль» в значении «то, что скрывают, берегут». В этом случае перед нами типичное мирское имя-оберег. Родители, надеясь уберечь сына от болезней и сглаза, могли назвать его Стульным, то есть «спрятанным», «сбережённым». Прозвище закреплялось за человеком как основное именование, а затем, по обычной для русских фамилий модели, перешло к потомкам: Стульный → Стульнев → Стульнева.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: суффикс -ев указывает на принадлежность, отвечая на вопрос «чей?». Так что Стульнева буквально означает «дочь (или жена) Стульнева», а сам Стульнев — «потомок Стульного».

Какая из версий правдоподобнее? Обе имеют право на существование, но вторая выглядит более убедительной. Дело в том, что прозвища от глагола «стулить» и его производных встречаются в русской ономастике шире, чем кажется: они оставили след в ряде фамилий, где корень не связан с предметом мебели. К тому же мирские имена-обереги были широко распространены в крестьянской среде, а фамилия Стульнева звучит именно как крестьянская, образованная от бытового прозвища, а не от книжного или церковного имени.

Так что, независимо от того, был ли предок Стульневых плотником или ребёнком, которого «прикрыли» от бед, его потомки получили фамилию, которая сегодня звучит как отсылка к далёкому прошлому. Она не потерялась в череде однотипных образований, а сохранила память о прозвище, за которым стоит либо ремесло, либо родительская забота.