Фамилия Сурняев — яркий пример того, как в основе русской фамилии может лежать не имя, а прозвище, вышедшее из живого общения. Её ядро — слово «сурня» или «сурнай», которое в южнорусских и украинских говорах означало «сопливый», «грязный», «неопрятный человек», а также «плакса» или «нытик». В некоторых диалектах так называли человека с постоянно мокрым носом или того, кто ходит неумытым. Корень здесь, скорее всего, звукоподражательный, связанный с чавканьем или хлюпаньем. То есть прозвище Сурня давали человеку по его внешнему виду или манере поведения — небрежному, вечно хмурому, не следящему за собой.

Модель образования типична для русского ономастикона: к основе на -я добавляется патронимический суффикс -ев (фонетический вариант -ов после мягкого согласного). Сурняев буквально означает «сын Сурни» или «потомок Сурни». Фамилия закрепилась в среде крестьян и посадских людей, где прозвища были особенно цепкими и передавались по наследству. Примечательно, что в некоторых регионах, например в Рязанской и Тамбовской губерниях, слово «сурня» имело ещё одно значение — «плохой, негодный предмет», так что прозвище могли дать мастеру, чья работа никуда не годилась.

Встречается также редкая версия, что фамилия могла образоваться от тюркского «сурнай» — музыкального инструмента, наподобие гобоя. В этом случае Сурняевы — потомки человека, игравшего на сурнае, или того, кто его изготавливал. Однако эта гипотеза менее вероятна: тюркские заимствования в русских фамилиях чаще дают основу на -ай (Сурнаев), а не на -я. К тому же прозвищное значение «грязнуля» гораздо шире распространено в русских говорах, что подтверждается и однокоренными фамилиями — Сурнин, Сурначёв, Сурнов.

Географически фамилия Сурняев тяготеет к центральным и южным областям России. Она не относится к числу широко известных или дворянских, а бытовала в основном среди крестьян и мещан. В дореволюционных переписях носители фамилии фиксировались в Пензенской, Саратовской и Воронежской губерниях. Сейчас Сурняевы встречаются редко, что делает эту фамилию не только исторической, но и локальной — она сохраняет память о диалектном слове, которое почти ушло из языка.