Фамилия Сыроедин — один из тех редких случаев, когда прозвище, лёгшее в основу, почти полностью сохранилось в неизменном виде, не «причесанное» суффиксом до стандартной формы. Обычно от прозвища Сыроед образовывали фамилию Сыроедов, но здесь мы видим архаичный суффикс -ин, указывающий на принадлежность: «чей?» — Сыроедин, то есть сын Сыроеда.

Прозвище Сыроед, скорее всего, давали человеку, который по какой-то причине предпочитал сырую пищу — либо по необходимости (в походе, на промысле, в голодное время), либо по привычке. В крестьянской среде, где горячая похлёбка была основой стола, такое поведение сразу бросалось в глаза и закреплялось в виде уличного прозвища. Вторая, менее очевидная версия, — что прозвище носило иронический оттенок и относилось к человеку, который «сырое ел», то есть был неаккуратным, торопливым или небрежным в быту.

По модели образования фамилия Сыроедин тяготеет к севернорусскому и уральскому ареалу. В центральных и южных губерниях чаще встречается форма на -ов (Сыроедов), а окончание -ин характерно для территорий, где активно бытовала притяжательная форма на «чей» и где прозвище или мирское имя не успели «обкатать» до более распространённого патронима. Фамилия довольно редкая, в дореволюционных метрических книгах она фиксируется в основном в Пермской и Вятской губерниях, что косвенно подтверждает гипотезу о связи с уральскими старообрядцами или промысловыми людьми, у которых сыроедение могло быть вынужденной мерой в лесу или на приисках.

Сравнение с однокоренными фамилиями даёт дополнительный контекст. Сыроедов — более массовый вариант, Сыроежкин — уже образован от прозвища, связанного с грибом сыроежкой, и это совсем другая история. Сыроедин стоит особняком: он не «потерял» глагольную основу и сохранил связь с действием, а не с предметом. Это делает фамилию своеобразным лингвистическим «снимком» того, как в русских говорах фиксировали бытовую особенность человека.